Маленькая комнатенка, больше похожая на чулан, с диваном и полками вдоль стен (а больше ничего в комнате не было), была Зотову незнакома, он был здесь впервые. Хотя сам дом знал хорошо. Ирина подтолкнула его в сторону дивана, Алексей упал на него и откинул голову на спинку.
– Леш, ну скажи, что болит? Что мне дать тебе? Накапать капель? Или у тебя лекарство какое есть?
– Леха, что с тобой? – Петр присел рядом на диван.
– Все нормально, вы что переполошились? Сейчас полежу и поеду. Такси вызови мне только.
– Не дури. Пока здесь побудешь, потом тебя в гостевую переведу на второй этаж. Тебе точно врача не нужно?
– Да нет, все в порядке.
– Точно? Тогда я – к гостям, – Петр вышел из комнаты. – Ириш, не задерживайся, я один не справлюсь.
– Да, я мигом, – Ирина кивнула мужу и повернулась к Зотову. – Леш, не переживай так. Ей тоже нелегко.
– Как она здесь оказалась? А муж где? – Зотов даже не удивился словам Ирины.
– Она живет у нас пока. От мужа прячется.
– Что-то случилось? – Зотов попытался вскочить с дивана.
– Давай потом ты с ней сам поговоришь, ладно? Только не делай ей больно, подумай сначала. И не дави. Знаю, как ты умеешь, если что не по-твоему!
Зотов ничего не ответил. Он стыдно обрадовался. Ему захотелось туда, за стол. И вытолкать с соседнего с ней места наглого Фирсова, сесть рядом, чтобы можно было нечаянно касаться ее локтя. И скошенным в ее сторону взглядом смотреть на тонкие пальцы, которые держат бокал с вином. И подливать и подливать ей это вино, чтобы опять, скосив осторожно глаза, смотреть на покрасневшую щеку и острый кончик носа.
И умирать от желания провести по этой щеке тыльной стороной ладони. Откинуть, будто машинально, ей за ухо прядь волос, ощутить, как она слегка вздрогнет от его прикосновения, и сделать вид, что это так, жест, помощь такая ей, чтобы не падала эта прядь ей прямо в бокал с вином. А потом будут танцы. Зотов знал, что Петр любил потанцевать, как и его жена Ирина. Он видел подготовленную на ноутбуке музыку.
Вкус у них с Петром совпадал…
Он не даст Фирсову даже шанса приблизиться к Арине. Потому что она – это его, Зотова, шанс. Это его зацепка в жизни, его, еще живого, отсидевшего тридцать лет в клетке, так неласково Алексей окрестил свой брак…"
"Зотов сидел на диване, прислушиваясь к звукам, доносящимся из гостиной. Кто-то говорил тост, кажется, брат Петра, Николай. Взрыв смеха, шелест разворачиваемой праздничной обертки. Опять взрыв смеха.
