Как знаете и то, что она несчастна в этом браке и, будь ее воля, уже давно бы развелась. Почему вы готовы запереть ее в психушке? Ради чего? Ради денег? Они стоят благополучия вашей дочери? Вы можете убрать меня с дороги, но, если я не выйду на связь, это видео попадет в нужные органы, на телевидение и в интернет. И тогда по этапу вы пройдете вместе со мной. То же самое случится, если что-то произойдет с самой Нелли.
— А с чего я тебе, щенку, должен верить?! — психует Климов, с грохотом ставит бокал на свой стол, расплескивая коньяк, и идет на меня.
Не тушуюсь, принимая его гнев на себя. Смотрю в глаза. — Может, моя дочь просто гульнула по дурости. Сегодня ты хочешь просто Нелли, а завтра ты захочешь большего и большего. Ты знаешь, почему нельзя идти на уступки шантажистов? Ты знаешь, почему даже правительство не идет на переговоры в таких случаях?
— Я знаю. Но это не наш случай. Вам придется поверить мне на слово. Я никогда не буду играть против отца любимой женщины. Рамки, в которые вы ее загнали, вынуждают нас идти на такие меры.
— Ты щенок! — хватает меня за грудки Климов и встряхивает. Тренированное тело требует уйти от захвата, но я не дергаюсь. Будущий тесть всё-таки. — Пошел вон! — отталкивает меня, покрываясь красными пятнами от злости.
— Понимаю. Вам надо подумать. Но много времени дать не могу. Нелли там наедине с Литвиным. Который, поверьте, может сделать с ней всё что угодно. Я не могу этого допустить. Поэтому даю вам пару дней.
На самом деле мы блефуем. Оба. Я никуда не передам эту информацию по истечению срока, иначе не выживет никто: ни я, ни Нелли, ни Климов.
Победителей в этой войне не будет. Климов блефует, делая вид, что отпускает меня и берет время подумать. Он не отпускает. Он будет думать. Мне остается надеяться только на его отцовские и человеческие инстинкты.
Разворачиваюсь и ухожу. Спина горит так, словно в любой момент в нее могут выстрелить. Но я иду, не оборачиваясь.
Выхожу за ворота, сажусь в свою машину, завожу двигатель, выезжая из коттеджного поселка, а у самого дрожат руки.
Адреналин не отпускает. Процесс запущен.
Не останавливаюсь по дороге, еду не в свою квартиру, а в дом, где живут мои мать и брат.
Мне сейчас нельзя оставаться одному и светиться в общественных местах. Нужно зафиксироваться в одной точке и не подставляться. И ждать.
Ждать – невыносимее всего. Особенно учитывая, что Нелли там одна...
***
Утром не выдерживаю. Пишу Нелли, не отвечает, даже не читает. Срываюсь и на нервах звоню ей.
