Клянусь луной

Тонкие переливающиеся подвески в ушах подчеркивали длинную шею, темно-синее платье было шедевром портновского искусства, одновременно чопорное и открытое. Да, мать его была настоящей аристократкой.

Они разговаривали в ее гардеробной. Патрик поделился новыми сведениями и сообщил, что собирается навестить Томаса Элсуорта.

— Думаешь, это он и есть? — с тревогой спросила Эллис.

— Может быть, он просто сообщник того типа, который тебя шантажирует?

— Но с меня больше не требуют денег. Может, стоит обо всем этом забыть? Зачем будить спящую собаку? Ты не должен рисковать, Патрик! — Леди Колдекотт подалась вперед, накрыв руку сына своей рукой.

 — Ты мой единственный сын. Обычно я не выражаю свои эмоции так открыто, но я люблю тебя и ужасно волнуюсь. Если с тобой что-то случится… — Ее голос прервался. — Вот уж верно говорят: с возрастом становишься сентиментальной.

Было время, когда мать казалась Патрику расчетливой, холодной светской львицей, и лишь совсем недавно ему удалось заглянуть за этот внешний фасад.

Благодаря шантажисту он начал проводить с ней больше времени и узнал, что под маской скучающей аристократки скрывается пылкая натура. Она была способна отдаться во власть эмоций, умела страдать и переживать за близких. Ее беспомощность пробудила в нем нежные сыновние чувства, потребность защищать и оберегать. Может быть, именно эта перемена открыла его сердце и для Тии Гарретт…

— Какая досада, — с улыбкой проговорил Патрик, — что я только сейчас начинаю по-настоящему ценить семью и дорожить родными людьми! Я мог прожить жизнь, так и не изведав материнской любви и нежности.

Наверное, мне стоит поблагодарить за это нашего таинственного вымогателя. — Он поцеловал мать в напудренную щеку. — Я буду осторожен, мама, и не дам себя в обиду. — Поскольку беспокойство не покинуло лица матери, он продолжил: — Ты же знаешь — я много раз дрался на дуэлях и попадал в разные переплеты. Мне и раньше приходилось сражаться за свою жизнь. Я вовсе не желторотый юнец. Однажды ты сама обозвала меня дьявольским отродьем и даже утверждала, что лукавый бережет меня от опасности. Со мной ничего не случится.

— Почему твои слова меня ничуть не успокоили? — хмыкнула леди Колдекотт.

— Перестань нервничать. Тем более давно пора спуститься к гостям. Разве ты не хочешь блеснуть перед ними в новом платье? — ухмыльнулся Патрик.

Когда они вошли в просторный зал, первым, кого заметил Патрик, была Тия в сопровождении тетушки.