Клянусь луной

— Боюсь, дорогие леди, что мне придется украсть у вас свою невесту, — заявил он, взяв руку Тии. — Мать настаивает на втором круге тостов в честь будущей невестки. Придется их выслушать.

После тостов вечер подошел к концу, и гости начали разъезжаться. Патрик вызвался проводить Тию и Модести. Они подвезли до дома Эдвину и отправились на Гросвенор-сквер. Модести сразу пожелала молодым людям спокойной ночи, дав возможность пообщаться без свидетелей накануне свадьбы.

— Завтра в это же время, — с довольной улыбкой произнес Патрик, — мы будем мужем и женой.

Нам больше не нужно будет искать оправдания для того, чтобы остаться наедине. Не знаю, как ты, а я ужасно устал от этого приема. У меня не было возможности побыть с тобой наедине. Я чувствовал себя как шут на ярмарке, развлекая всех этих людей, — пожаловался он.

Тия рассмеялась и села на диван, расправив юбки.

— Не забывай, я уже десять лет в центре внимания. Правда, раньше на меня смотрели с осуждением, а сегодня все желали мне счастья и без конца хвалили все, что бы я ни делала.

Мне это даже понравилось, я не привыкла к такому вниманию.

— Надеюсь, тебе понравится не только твое новое положение, но и будущий брак со мной, — вкрадчиво произнес Патрик. Его губы коснулись губ Тии. Он старался, чтобы этот поцелуй вышел дружеским, невинным, и почти в этом преуспел. Почти.

Весь вечер он ловил движения своей невесты, чувствовал тонкий запах ее духов и сходил с ума от сознания, что скоро она будет принадлежать ему. Он уже клялся себе, что до первой брачной ночи больше не перейдет границ дозволенного, как это случилось в салоне портнихи.

Но губы Тии оказались такими мягкими, такими соблазнительными, она так доверчиво потянулась к нему, что все благие намерения вылетели у него из головы.

Патрик притянул Тию к себе, не отрываясь от ее губ. Они встали, чтобы лучше чувствовать друг друга. Тия, еще сутки назад ругавшая себя за то, что так быстро подчинилась Патрику, совсем забыла о благоразумии. Сейчас она терлась об него, как дикая кошка, прекрасно зная, куда это может завести.

Патрику хотелось оголить плечи и грудь невесты, задрать повыше юбки и овладеть ею прямо у стены, к которой он ее прижимал.

Когда Тия была еще совсем юной, ей казалось, что нет ничего невиннее поцелуя. Она считала его проявлением нежности и ласки. Только теперь ей открылось, что поцелуй может быть яростным, требовательным и очень возбуждающим. Поцелуи Патрика лишали ее воли, заставляли молчать голос разума, ими нельзя было насытиться.