Клин клином

Толян!

Урок заканчивается, так и не начавшись толком. Толик подводит мелодию к финалу и суетливо выпрыгивает из одежды. Денис ощущает себя невыносимо одиноко и паршиво, ведь поплавать с ребятами не может. Песок, наверное, ужасно холодный и зыбкий. Противный, как и шапка тины у самого берега.

– Я лучше еще потренируюсь. – Он специально пересаживается к Мурату поближе.

Ребята не настаивают, когда Денис отказывается купаться, зато к Котову Славка прилипает как вошь.

– Да не пойду я! – Мурат замахивается своим сланцем, когда друг шутливо задирает его футболку.

 – У меня полотенца нет, и запасного белья тоже.

– Да какая разница! Никто трусы не брал.

Раздается громкий «бултых», и руки Дениса покрываются гусиной кожей. Толик весело кричит, что водичка в самый раз. Славка мчит к мостику, махнув на Мурата рукой. Тот чешет локти, наблюдает за ними с заметным сомнением, видать не может решиться.

Денис с большим трудом сосредотачивается на струнах, в то время как Мурат поочередно глядит то на него, то на купающихся ребят.

Наконец сквозь треск слышится вздох смирения. Денис бледнеет, как поганка, когда Мурат встает и снимает с себя футболку. Следом с характерным звуком расстегивается пряжка ремня, затем его штаны с шорохом падают в траву. Мурат просит покараулить костер и второпях спускается к воде. Денис сдавленно угукает и выдыхает так, словно только что чуть не отдал богу душу.

Солнце причудливо играется среди узких длинных листьев, дрожит золотыми бликами на речной поверхности, греет щеки и шею. Денис считает, что все не так уж и плохо, раз его крыша еще на месте и никуда не едет.

Слава и Толик заливисто смеются, хлопают по воде руками, ныряют глубоко и бесстрашно. Мурата не слышно, но Толик временами зовет его по имени. Денис тоже зовет – в своих мыслях. Однако вовремя одергивает себя: вдруг, не переставая думать о нем, он каким-то образом ему докучает?

Он признает, что тот еще дурак, и трусость в нем, словно константа, никуда не девается. Его вчерашнее признание – попытка хоть каким-то образом понравиться Мурату.

А ведь был соблазн соврать, сказать, что был пьяным и ничего не запомнил. Теперь эмоции Мурата как на ладони; умным быть не надо, чтобы понять, что от этой ситуации из них двоих именно он испытывает большую неловкость. За все время они так и не поговорили толком, казалось, словно спираль их взаимоотношений крутится в обратную сторону.

Дрова тихо шипят и вкусно пахнут. За спиной шуршит трава от чьей-то поступи; слышится влажное шмыганье носом.