Клин клином

Кирилл привстал, готовый в любой момент Илью перекинуть через подоконник.

– Девчули в письмах снова начнут писать: «Солнышко, я так беспокоюсь за тебя». – Какого хрена? Этот психованный читал его письма? – «Поскорее выздоравливай, мой мал-ы-ыш». Все они будут рады узнать о твоей жизни побольше. Хорошая идея, как считаешь?

Кирилл тяжело оперся на руку и встал в полный рост. В глазах потемнело, но больше от злости, чем от голода.

– Кирюша, – Пыга низко усмехнулся, – ведь нехорошо обманывать свой фан-клуб.

Незачем торговаться с ним.

Придавить, как блоху, и дело с концом.

– Твою шайку выкинули из школы, а в коррекционку их примут только чудом. Имей в виду, я лично приложу руку к твоему отчислению, если ты хоть кому-то посмеешь вякнуть о том, что видел. Понял меня?

– Приложи руку к моему хую, анорексичка."

"На следующий день картонный кармашек на шкафчике Кирилла оказался вскрыт, а разорванные письма клочьями разбросаны по всему полу. Множество ног ходило по ним, и обрывки прилипали к подошвам. Кирилл смотрел на это и чувствовал, как грудь тяжелеет, словно внутрь насыпали кучу камней.

Пыга хотел задеть за живое – ему это удалось. Само собой, гадил он не своими руками. Виновники нашлись быстро – три мальчишки на год младше, переведенные из закрытой на ремонт школы в одно время с Ильей. Крысы бежали с тонущего корабля за своим вожаком, чтобы на новой территории установить свои крысиные порядки. Их вредительство не ограничилось лишь шкафчиком Кирилла. Спортзал после разбитых окон и испорченного пола восстанавливали долго, а уроки физкультуры долгое время проводились на улице.

А вскоре в затененном углу школьного двора, где росло старое дерево, на котором парочки высекали имена и признания, образовалась курилка. Эту сторону обходили теперь от греха подальше: ребята там сидели ядреные, что старшие, что младшие, смолили по-черному, и гогот стоял страшный.

Генка, который ходил половину четверти ни жив, ни мертв, внезапно потерял поддержку влиятельного Женьки и перестал везде таскаться за Кириллом.

Переполз в конец класса на один ряд с Пыгой, которого прежде так боялся. Он ходил в школу все таким же убитым и бледным, но теперь его страх компенсировался беспричинной агрессией, которую он направлял на всех подряд. Однажды зимой Кирилл увидел через окно, как Генка, накинув сверху пуховик, шагал по снежной тропинке прямиком в угол под облезлое дерево, куда многим путь заказан. Шагал и по пути вытаскивал из внутреннего кармана пачку сигарет.