Клин клином

Машка, испуганная, смотрела на них во все глаза, и лицо ее выглядело вытянутым и глупым. Вокруг начал скапливаться народ. Дальше зрелище не продолжилось. Кириллу не хватило духу замахнуться в ответ. Мурат развернулся. Машка схватила его за руку и потянула в класс. Прежде, чем прозвенел звонок, Кирилл успел с искренней злостью пожелать ему быть счастливым «со своей кривоногой сукой».

На обеде он вновь нашел свой шкафчик разгромленным. Металлическая дверца скрипела под его рукой, и этот скрип медленно по нарастающей выкручивал нервы как штопор.

Кирилл кривился от боли, глупой, ничем не объяснимой. Боже, пусть все будет как раньше, когда никакая дружба не была ему нужна, когда все сами предлагали свое внимание, когда никто не ходил по коридору и не смотрел на его вскрытый шкафчик как на что-то само собой разумеющееся. Тогда не было ни Мурата с его мнимой посредственностью, ни Пыги с его непрекращающимися попытками доминирования.

Мгновение он со вселенским спокойствием смотрел на то, как эта треклятая дверца открывалась и закрывалась от его указательного пальца.

Со стороны выглядело, словно он о чем-то глубоко задумался. Затем по всему коридору раздался страшный грохот, звук рвущейся бумаги и разбросанных карандашей, глухой хруст поломанных вещей. Кирилл рывком выгреб учебники, тетради, листы распечаток, всю канцелярию, обувь и запасную рубашку, чтобы начать в слепой ярости топтать, пинать, ломать. Он безжалостно корежил дверцу под множеством ошарашенных глаз, обращенных в его сторону.

В учительской его ждала воспитательная беседа (классрук сказала, что понимает, как ему тяжело вести за собой весь класс, но важно научиться себя сдерживать), а дома мама принялась гневно кричать на него. Кричать и пить успокоительное. Кричать и пить, кричать и пить, пока Кирилл не уложил ее, слабую и ломкую, на диван.

На следующий день история повторилась: несчастный шкафчик вновь вскрыли, но аккуратно, без разгрома и порчи (уже нового) замка.

Внутри лежал банан, аскорбинки в обертке и записка с унизительным: «Тренируй нервы и горло». Кирилл вздернул бровь и последовал совету. Съел аскорбинку тут же, а банан в классе. Он жевал и проглатывал с особенной агрессией, таращась на Илью всю перемену.

С того раза дня не проходило, чтобы Кирилл не наблюдал у себя какую-нибудь находку.