Клин клином

Чего, сидишь?

– Сижу. – Денис моргает пару раз по-дурацки. – А ты…

– Мурат Котов. – Чужая ладонь протянута для рукопожатия. – Тебе хоть семнадцать будет? Выглядишь так, будто от предков шкеришься.

– Мне девятнадцать почти. – Денис цедит это сквозь зубы. – А тебе, что, на днях сорокет стукнул?

Мурат беззвучно смеется. В уголках его губ появляются симпатичные впадинки. Действительно, на кота похож.

– Двадцать один мне. – Он принимается агрессивно хлопать по своим карманам. – Извиняюсь, что нарушил… твое единение с природой.

Денис смотрит на упаковку сигарет в его руке. Мурат замечает этот взгляд:

– Не угощаю. Я жмот.

– Я и не курю, – Денис пожимает плечами. – Ты местный?

– Ага. Тебя вот впервые вижу. Гостишь у кого-то?

– Скорее, отбываю срок, – в ответ беззлобная усмешка. – Римма Аркадьевна Царева – моя бабушка.

– О, сочувствую. Страшная женщина. – Улыбка Мурата напряженная, словно ему с трудом дается дружелюбие. – Не любит болтливых, а еще сильнее не любит тех, кто ворует ее яблоки.

Денис не понимает, о каких яблоках речь, ведь у бабули в избытке одни огурцы. Только он собирается это спросить, как Мурат скрючивается от сухого кашля.

– Блин, все норм? – Денис позволяет себе немного похлопать по чужой спине. – Выглядишь совсем хреново.

Мурату эта вежливая забота не по нраву:

– Убери руку. Глотка просто сухая.

– Не кури, если не умеешь. Курить сейчас вообще не круто, знаешь.

– Сегодня мне можно. – Мурат упрямо берет новую сигарету из пачки.

Денису отчего-то страсть как хочется поспорить:

– Бро, можно не значит нужно.

Мурат на корню пресекает его желание выпендриться, когда резко выдыхает клуб белого дыма ему прямо в лицо.

– Какой еще бро, а? Это не твое дело.

Денис откашливается и отсаживается подальше. Вот же…

– Не очень-то и хотелось. Мне вообще все равно.

– Правильный ответ.

Ну и язва этот Мурат.

Бутерброды все промокли, и есть уже не хочется. Похоже, разговор окончен и ловить больше нечего. Мурашки ползут по ногам от ветерка с реки; вечер становится прохладным.

Мурат почти не шевелится, только медленно затягивается и медленно выдыхает, а в остальном – настоящая статуя. Ему удобно думать, что рядом с ним никого нет.

Денис опускает взгляд на чужие ладони и замечает, какие они маленькие. Руки Мурата легко спутать с девчоночьими – они аккуратные и изящные, как у художника или пианиста. Но вместе с этим Мурат держит между указательным и средним пальцами дешманскую сигарету.