Клин клином

Мурат не упускает возможности добавить:

– Это что, женский роман? С каких пор тебя тянет на розовые сопли?

– С каких пор тебя это волнует? Вообще, это не роман, а научпоп. Видишь, розовое – не всегда женское. Раз пришел, не мешай.

– А синее – не всегда мужское, по твоей логике?

Саша поворачивает лицо в его сторону:

– Это не моя логика. Если у человека широкие взгляды, он не будет делить мир на розовое и синее. Это глупо и скучно. Ведь есть столько замечательных оттенков: красных, зеленых, оранжевых. Понимаешь, о чем я?

– Нет.

"Должно быть, его лицо выражает сейчас абсолютную тупость, потому что Саша глядит на него с жалостью.

– Ты бревно, Мурат. Не хочу с тобой разговаривать.

– Хорошо-хорошо, ладно. Какой я цвет по вашей прогрессивной теории?

Она переворачивается на живот и сканирует его дотошным взглядом исследователя. Голос, которым Саша отвечает, полон непоколебимой уверенности:

– Фиолетовый.

Проходит несколько мгновений полный тишины, прежде чем до Мурата доходит, что к чему, и это его не на шутку злит.

– Хрень несешь.

Та пожимает плечами и возвращается к книге. Отвернувшись от света к стенке, он слышит ее обидчивое:

– Кто-то застрял в текстурах. Ой, то есть в прошлом. Рефлексия в помощь.

* * *Утром Мурат просыпается с намерением доказать Толику и Сашке, что он не зациклен на своих проблемах. Нет приятнее чувства, чем знать, что ты прав, а остальные нет. С такими мыслями он отправляет емкое смс Цареву.

«Назови причину, почему я не должен жать тебе руку» – выглядит как что-то невозможное, но лучше решить все лично.

Мурат поднимает голову, готовый пробить товар очередного покупателя, и тут видит перед собой Пегова Кирилла. Тот стоит у кассы без единой покупки.

– Я бы хотел закупиться оптом, можно? – Весь его вид сочится самовлюбленностью и гордыней. Даже напускная вежливость в голосе ни к чему – слишком уж высоко задран подбородок.

– Смотря чем, – едко, сквозь зубы.

– Ящик лимонного «Гаража». Штук двадцать бутылок колы ноль девять. «Хаски» поллитровых столько же. Потом чипсы…

Мурата от неожиданности чуть не подводит бдительность: очень хочется спросить, знает ли отец Кирилла об этих покупках. Сомневаться в том, что алкоголь покупается втайне, не приходится: Пегов оплачивает наличкой, а не картой, с которой легко себя разоблачить, и добавляет, что все купленное позже заберут его друзья. Мамкин конспиратор.