Если человека устраивает реальность, в которой он живет, он не станет убегать от нее в наркотический или алкогольный сон.
– Ваня, но мы сплошь и рядом видим, как наркоманами становятся дети из богатых благополучных семей.
– Дело не в деньгах! – воскликнул Ваня азартно. – А в том, что надо жить в радости!
Люба вздрогнула. Ванины слова оказались созвучны тем, что говорили Зоя с подругами, отговаривая ее от брака с Максимовым.
– Нет, я неправильно выразился. Не реальность должна устраивать человека, а он сам себя в этой реальности.
Пока он доволен собой и чувствует в себе силы для хороших дел, сбить его с пути истинного невозможно. Это я как психиатр говорю. Ладно, не будем отвлекаться. Что нас ждет, Стас, не сказали? Суд офицерской чести с предложением самоубийства или расстрел на рассвете у Кремлевской стены?
– Пока неясно. Объяснительные все равно надо писать, каждому отдельно, а дальше все будет зависеть от наркологической экспертизы. Мы биосреды-то у него взяли, но, сдается мне, родители проплатили отрицательные результаты.
– Тогда чепец! – заключил Ваня весело и чихнул.
– Простите, что вмешиваюсь, но если этот наркоман напал на вас с ножом, разве имеет значение, был он обдолбанный или нет? – спросила Люба, робко взглянув на Стаса. – Нужно разбирать этот случай как уголовное преступление. Есть же свидетели, как он на вас кидался, есть нож.
Доктора посмотрели на нее с жалостью."
"– Видишь ли, Люба, в делах против медиков свидетельства этих самых медиков, как говорят уголовники, не канают.
Все наши показания воспринимаются как жалкие попытки выгородить свою трижды виновную шкуру. Мы говорим правду, а в ответ слышим – это у вас корпоративная солидарность. Охранник же, как я поняла, самого момента нападения не видел. Только если нож... Где он, кстати?
– В сейфе приемного отделения. В пакет положили, актировали, все честь по чести. Но я сомневаюсь, что кто-то будет назначать экспертизу, уголовного дела-то нет. Да оно никому и не надо, базарный скандал в прессе гораздо приятнее.
Мы, конечно, виноваты, прохлопали острый психоз, то есть совершили врачебную ошибку. Но остальное, простите, это необходимая само– и взаимооборона.
Какое слово хорошее – «взаимооборона», подумала Люба и поднялась. Зоя с Ваней шумно уговаривали ее остаться. Стас вышел за ней в прихожую.
– Я провожу.
– Не тревожьтесь. Я живу в этом же подъезде.
– Все равно провожу.
У Любиной двери оба остановились в замешательстве. Она боялась пригласить, он – напрашиваться.
