За все надо платить – либо трудом и добровольным отказом от удовольствий, либо унижением. Это непреложный закон жизни. Пусть ей будет плохо сейчас, пусть она проплачет всю ночь напролет, пусть будет мучиться всю жизнь, что Стас потерян для нее навсегда, но у нее будет утешение – она не сделала ничего стыдного и плохого и сохранила свое достоинство. А иначе... Стас все равно не останется с ней, но к боли утраты добавится еще сознание того, что она оказалась обыкновенной шалавой. И Стас, утолив свой голод, тоже будет помнить о ней как о шалаве.
О старой шалаве, ядовито уточнила Люба.
– Тебя так долго не было... – В ожидании Стас вышел на балкон покурить, и у Любы немножко отлегло от сердца. Она боялась, что он разобрал постель и ждет ее в полной боевой готовности.
– Прости, Стас, – сказала она, глядя в пол, – я не могу.
– Люба... – Он протянул к ней руки, но Люба отступила.
– Извини, что завела тебя...
– Я сам завелся. Я вообще не могу спокойно думать о тебе, а когда вижу, просто схожу с ума.
Такие дела, Люба.
Оттого что он не стал ее уговаривать, Люба совсем растерялась.
– Прости, – тупо повторила она.
Он улыбнулся:
– Я понял. Ничего, я подожду.
– Чего?
– Когда ты будешь готова. Это ты меня прости за бурный натиск. – Он взял ее за руки и крепко сжал. – Я все время думал о тебе и почему-то решил, что ты тоже обо мне думаешь.
– Так и было.
Люба ждала настойчивых уговоров, может быть, даже упреков, только не безоговорочной капитуляции.
– Зато я знаю теперь, где ты живешь, а то совсем извелся.
Стас безмятежно улыбался ей. «Хочет растянуть удовольствие, – мрачно подумала Люба. – Тоже не новичок в любовных делах, понимает: чем быстрее ты съедаешь торт, тем быстрее он кончается. Ах, как хочется поиграть с ним в ухаживания, но конец-то все равно один – секс и расставание после секса. Только мне будет гораздо больнее, потому что все время флирта я буду надеяться, что он перерастет во что-то серьезное. А надежда – это как резинка от трусов: чем больше ты ее растягиваешь, тем сильнее она потом бьет тебя по заднице.
– Стас, нам лучше не встречаться больше, – решительно произнесла она.
– Почему?
– Потому что ни к чему хорошему это не приведет. Ты женат, я – замужем.
– Ты замужем? – изумленно переспросил он.
– Да, – сказала она твердо.
Как там говорила Зоя? Левак возможен при абсолютном равноправии сторон? Пусть Стас не считает ее одинокой, никому не нужной бабой.
