Все, говорю, Борис Владиславович, большое спасибо, больше мы с вами сотрудничать не будем. Он начал что-то блеять про первый блин, который комом, про досадную случайность, но я ему конкретно сказал, чтобы больше ко мне в друзья не набивался. Ах, говорит, какое у вас немужское поведение!
Стас нашел в компьютерном операционном журнале все операции, сделанные Максимовым, и перенес их в отдельный файл.
– Ага, молодец. Теперь посмотри у этих больных исходы и осложнения.
– Сейчас попробую. Некоторых я и так помню, например, вот этого.
Стас украдкой вздохнул. Как забудешь, если именно благодаря этому больному он познакомился с Любой? Конечно, он помнит все до мельчайших деталей.
– Давай действуй. Видишь ли, Максимов решил, что лучшая защита – нападение, и написал кляузу. Якобы Колдунов недостаточно подготовлен для таких вмешательств, оперирует, не обследовав больного, и хоть на этапе ревизии видит, что опухоль не подлежит удалению, все равно не отказывается от первоначального плана действий. Указал, скотина, что основная кровопотеря произошла во время выделения легкого.
И так, знаешь, трогательно добавил, что он, конечно, не общий хирург и не может компетентно судить о действиях Колдунова, поэтому настоятельно рекомендует назначить комиссию, которая решит, может Ян оперировать четвертую стадию рака или пусть сидит на экстренной помощи и не жужжит. Вот я и хочу представить статистику. Скажу: «Мужики, кого вы слушаете? Этого придурка, у которого больные мрут как мухи? Словно он не со скальпелем к ним подходит, а прямо с косой? Гоните его в шею, он умеет только кляузы писать, а больше никакого проку от него нет.
Сегодня на Колдунова, а завтра на вас напишет. Он же буйнопомешанный псих с манией величия».
Выведя на экран эпикризы больных, оперированных Максимовым, Стас присвистнул.
– Вот, Зоя Ивановна. Даже не открывая файлов, можно увидеть, что из восемнадцати человек у шести эпикризы посмертные, а остальные надо смотреть.
– Будем смотреть. А ты, Ян, иди к себе, отдыхай, пока в приемное не дернули.
Ты же через сутки дежуришь, как только не свихнулся еще.
– Похоже, свихнулся, раз Максимова оперировать пригласил.
– Вот именно. Иди отсюда, или что, тебе одному не спится?
– Отчего же? Спиться я могу и один, – улыбнулся Колдунов.
– Не каркай.
Ян Александрович пожелал Стасу спокойного дежурства и ушел, а Зоя принялась составлять отчет о злодействах Бориса Владиславовича.
– Бедный Колдунов, – сказала она с чувством. – Не берет деньги за операции. Не умеет.
