– Да опять аппендицит, будь он неладен! Человек неделю сидел дома, прикинь?
– Неделю? И все еще способен протестовать? Может, там что-нибудь другое?
– Что другое, если до правой подвздошной области не дотронуться и лейкоцитоз двадцать?
Стас присвистнул. Количество лейкоцитов превышало нормальный показатель в четыре с лишним раза.
– Вы кто по специальности? – неожиданно спросил Колдунов у больного.
– Радиоэлектронщик.
Стас поздравил себя с догадкой.
– Вы же не станете выбрасывать целый прибор, если на нем всего лишь полетел предохранитель, верно? Замените деталь и станете работать дальше, так велит здравый смысл.
Так почему вы отказываетесь подчиняться этому самому смыслу, когда речь идет о вашей жизни?
Мужчина не слушал, все порывался написать отказ от операции и уйти, но хирурги его не отпускали.
– Если вы сейчас пойдете домой и посидите еще день, аппендикс ваш, как говорят в народе, лопнет. Родственники привезут вас в больницу в состоянии инфекционного шока.
Вы будете недоступны контакту, и оперировать мы будем по жизненным показаниям без вашего согласия, но благополучного исхода гарантировать не сможем. Время будет безнадежно упущено. Поймите, время не только лучший врач, но и лучший убийца.
– А вдруг у меня еще и не аппендицит? – упорствовал мужчина."
"– Всякое бывает, – заметил Колдунов философски. – Но не в этот раз. Поверьте мне, бояться не стоит.
Оперировать будут два профессора, а наркоз даст один из лучших анестезиологов клиники.
Вспомнив, что из-за наголо бритой головы он больше похож на школьника, чем на маститого доктора, Стас поспешно надел очки и приосанился.
– Сделаю все, что смогу. Кардиограмму сняли?
Колдунов с Зоей переглянулись.
– Тебе ли спрашивать об этом, Стас? – фыркнула начальница. – Кто лучше тебя знает, что аппарата ЭКГ в отделении нет?
– Ладно, – вздохнул Грабовский.
– Делайте рентген легких, анализ крови и везите в реанимацию.
– Ты человечище! – воскликнул Ян Александрович.
Эх, клятва Гиппократа, клятва Гиппократа! Врач, принимая ее, клянется помогать больным всеми силами, но львиная доля этих самых сил тратится не на выбор правильной стратегии лечения, а на то, как бы реализовать этот лечение в условиях тотального дефицита препаратов и оборудования.
