Прохожие, спешившие мимо, толкали его, разойтись на узком тротуаре было трудно.
Вдруг он услышал стук электрички со стороны расположенного в двух шагах Финляндского вокзала. Когда на пятом курсе у них была психиатрия, Стас ездил с этого вокзала в психиатрическую клинику в Удельной. У них в группе даже песня была на мотив «Соловьиной рощи» про эту больницу, сейчас Стас помнил только припев: «Из палат несется дружный мат»."
"Удельная – это же недалеко от Любиного дома. Несколько остановок на маршрутке. Стас решительно зашагал на вокзал и купил билет.
Он не пойдет в гости, просто погуляет возле дома. Вдруг встретит?
Поговорит с ней немножко. Скажет: «Видите, Люба, судьба все время сталкивает нас».
Он неудачно выбрал маршрутку – не доезжая двух кварталов до Любиного дома, она сворачивала в другую сторону. Стас пошел пешком.
Он решил срезать дорогу через парк, вошел в тенистую аллею, вдохнул свежего воздуха и почувствовал себя так, словно попал на другую планету. Многие месяцы до этого его мир ограничивался лампами дневного света и жирно блестящими стенами больницы, выкрашенными голубой масляной краской.
Он и забыл, что на свете есть солнце, деревья и люди, одетые не в белые халаты или больничные пижамы. С удовольствием Стас разглядывал хорошеньких нарядных девушек и молодых мамаш с колясками.
Стоял теплый летний день, но в воздухе уже ощущалось скорое приближение осени. Солнышко пригревало мягко, ласково, и небо было по-осеннему хрустально-прозрачным. В густых зеленых кронах деревьев проглядывали пожухлые листочки, в воздухе летали паутинки, и, приглядевшись, Стас увидел смешные ежики каштанов.
На лужайке два крепких, загорелых, как индейцы, мужика в грязных джинсах со страшным треском косили траву. И эта трава пахла тоже по-осеннему – горьким, терпким ароматом печали и скорой разлуки.
Стас купил в палатке мороженое и на ходу съел вафельный рожок, ловя языком стекающие капли. Мимо, громко топая, пронеслась группа бегунов в шортах, со старомодно привязанными к груди большими полотняными номерами.
Во время учебы в академии Грабовский тоже бегал кроссы. С тех пор прошло всего два года, а казалось, целая жизнь.
Парк кончился, и Стас оказался прямо возле Любиного дома, высокой серой девятиэтажки с нарядными балконами красного кирпича. Вспомнив расположение Любиной квартиры, Стас сориентировался, на какую сторону выходят ее окна, и устроился в скверике – так чтобы она могла увидеть его из окошка.
