Люба приготовила салат оливье, купила любимого Зоиного печенья и держала свет во всех комнатах включенным, чтобы Зоя не подумала, будто она легла спать.
Соседка робко позвонила в дверь в одиннадцатом часу.
– Проходи. Ты с работы?
– Угу. – Зоя опустилась в кресло и протяжно, не стесняясь, зевнула. – Устала ужасно.
– Посиди пока, я ужин подам. Можно курить.
Поблагодарив рассеянным кивком, Зоя достала из сумочки сигареты.
– Вроде я есть не хочу. Минералки только если или сока.
Люба поспешила на кухню. По сравнению с Зоей она всегда казалась себе бездельницей, и когда та приходила в гости, старалась получше ей угодить.
– Вино будешь? – крикнула Люба, и Зоя, в одних чулках, не выпуская сигареты изо рта, появилась в дверном проеме.
– О, плитка холодненькая, как приятно... – Зоя немножко походила по кафельному полу кухни и примостилась на табуретке. – Давай свое вино. – Она энергично потерла лоб, и несколько прядей выпало из сложной прически-башни.
– «Вчера котов душили-душили... душили-душили...» – процитировала Зоя «Собачье сердце». – Устала я, как сволочь! А кроме тебя, никто не пожалеет, вина не нальет! Ты, пожалуйста, не сердись, что я тебя бросила у Розенберга! Нужно было тебя с собой забрать, но я как-то не додумалась. Диану попросила, чтобы она о тебе позаботилась. Она позаботилась?
– Да."
"– Ну и ладно. А мне как позвонили дежурные врачи, как начали визжать, что больной помирает, так у меня сразу посторонние мысли из башки вынесло.
– Зоя, я совершенно не обижаюсь.
Люба достала высокие узкие бокалы, бросила в них по кубику льда и наполнила золотистым вином. Делая ремонт, она оборудовала невесть зачем устроенную в стене нишу под бар, теперь приходилось держать в доме несколько бутылок элитного спиртного. Правда, недавно в гости заходили коллеги, и от всех запасов осталось только полбутылки муската.
Подруги чокнулись и выпили.
Зоя залпом, Люба – глоточек.
– Так грустно жить одной, – начала она издалека.
– Ты мне это говоришь? – тут же взвилась Зоя. – Поверь, одной все равно лучше, чем с каким-нибудь говнюком! Тебе грустно потому, что ты не была еще замужем. Поверь, не такой уж это мед.
– И теперь вряд ли уже выйду, – вздохнула Люба. – Мне ведь уже тридцать. Почему так, Зоя? Вроде я не страшная?
Зоя решительно налила по новой.
