Так и есть, начальница со свойственным ей гуманизмом принимает больного.
– В поликлинику завтра с утра, – безмятежно говорила она.
– И вы не окажете нам помощь? – горячилась молодая пронзительно белокурая женщина с тонким злым ртом, которому помадой была придана форма бантика.
– Нет.
– Но Конституция Российской Федерации...
– Засуньте ее себе знаете куда?"
"Стас вздрогнул. Не только неоказание помощи, но и подрывные речи. Ну дает Зоя!
– Вы пришли без документов, без страхового полиса в первом часу ночи туда, где лечат угрожающие жизни состояния.
Поверьте, вашей жизни ничто не угрожает, со своим панарицием[3] вы прекрасно доживете до утра, когда откроется поликлиника.
– Но там огромные очереди...
– Из таких же людей, как вы. И даже из лучших, потому что у вас полиса нет.
– Но мы имеем право на оказание медицинской помощи!
– Право имейте. А меня поиметь вам не удастся. Если хотите, чтобы я вам вскрыла панариций здесь и сейчас, то это будет с моей стороны личная услуга, которая должна быть соответствующим образом оплачена.
По ночному тарифу.
– Знаете что, женщина? Я законы знаю! Не надо у меня деньги вымогать!
– Не надо, так не надо, – миролюбиво согласилась Зоя Ивановна.
– Ничего себе отношение у вас! А если нам голову проломят? Тоже скажете, что у нас полиса нет?
– Когда проломят, тогда и поговорим.
– Учтите, я этого так не оставлю! Правильно про вас говорят, что все врачи – взяточники и убийцы! – Под руку с молодым человеком, который во время препирательств бессловесно сидел в углу, женщина выскочила из кабинета.
– Я здесь, Зоя Ивановна, – сказал Стас, дождавшись, пока начальница отведет душу с помощью серии крепких выражений. – Еле доехал, на Кубинской чуть в пробку не попали...
Начальница остановила его нетерпеливым жестом:
– Хватит! Я шел всю ночь на лыжах из Сибири! – Видно, Зое не удалось полностью выпустить пар, и по инерции она говорила агрессивно. – Прибыл, и ладно!
Они вышли в коридор, ведущий к операционному блоку. По ночам там никто не ходил, и, пользуясь этим, Стас достал «Парламент».
Зоя Ивановна на ходу затянулась, по-мужски держа сигарету большим и указательным пальцами, и немного подобрела.
– Молодец, что выручил. Не хотелось мне Людку подставлять, она, честно тебе скажу, не особо аккуратная, легко уколоться может. Потом она одна сегодня дежурит, а реанимация полным-полна. Сам понимаешь, вечер воскресенья. С пятницы люди гудят, как трансформаторные будки, а на третий день – извольте: или панкреатит, или белая горячка.
