Даже когда она невинно мыла посуду на кухне, соседи смотрели на нее презрительно, что же будет, если она станет принимать душ и чистить зубы в общественной ванной?
Нужно было все-таки пригласить Бориса к себе, запоздало сообразила она. Но Люба дружила со всеми соседями по своей лестнице и не хотела, чтобы те видели, как от нее по утрам выходят мужчины. Если бы знать, что Борису на все про все хватит получаса... В десять вечера она бы уже выставила его, вполне пристойное время. Не пришлось бы краснеть ни перед своими соседями, ни перед чужими.
Люба поудобнее устроилась на своей половине дивана и вздохнула. Внебрачный секс – это такая штука, что за него всегда приходится краснеть.
Борис в одних спортивных брюках пошел варить свой эксклюзивный кофе, а Люба бесцельно щелкала пультом телевизора."
"«Он оставил меня только потому, что не хочет тащиться в Озерки! А на самом деле с гораздо большим удовольствием поспал бы один. Что ж, в некоторых вопросах мы с ним проявляем редкое единодушие».
Борис заснул быстро, несколько раз сердито толкнув ее во сне. А Люба ворочалась до трех часов ночи, злясь и на него, и на себя.
А с другой стороны, это даже хорошо! Они сразу начнут жить нормальной семейной жизнью, минуя эфемерный период влюбленности и горькие разочарования. Как в песне поется, если вы не живете, то вам и не умирать! Если вы не влюблены, то вам не придется в один прекрасный день обнаружить, что под маркой прекрасного принца жизнь подсунула вам мутного гоблина.
После планового аорто-бедренного шунтирования Стас давал наркоз на резекции желудка, и, не успели они с Колдуновым перекурить, косяком повалили аппендициты.
Стас привозил больного в реанимацию, быстренько проверял состояние всех пациентов и сломя голову мчался обратно в операционную, где его уже с нетерпением ждали.
Плохо одному. И жить, и работать плохо, размышлял он на бегу. Но что поделаешь, если лето и все в отпусках? И Варя уехала...
В момент разлуки он почувствовал какую-то щемящую тоску.
Но может быть, его растрогали Варины родители, которые обнимали его и приглашали заходить по-семейному?
Однако Стас к ним не торопился. Грусть сменилась странным чувством облегчения, что целых полгода он будет предоставлен сам себе. Как порядочный жених, он ежедневно звонил Вариной маме, но всегда ссылался на то, что у него много работы.
Варя была в своем праве, когда обнимала его и называла мужем в присутствии Любы.
