Ей всегда нравилось хорошо одеваться, экспериментировать со стилем, но последнее время она ходила в брюках и простых водолазках. Борис всегда оставался недоволен ее нарядами, говорил, что ей не хватает вкуса, кроме того, часто отпускал язвительные замечания насчет ее фигуры, и у Любы как-то пропала охота крутиться перед зеркалом. Примеряя рискованный топик или оригинальное украшение, она представляла, что на это скажет жених, и со вздохом откладывала вещь в сторону.
Зоя догадалась, что за переменой имиджа подруги таится мрачная тень профессора Максимова, и принялась убеждать Любу послать его подальше.
– В выборе спутника жизни, – вещала она, – главное не то, нравится ли он тебе, и даже не то, хорошо ли тебе вместе с ним! Главное – это довольна ли ты миром и собой, когда он рядом!
Люба слушала эти афоризмы рассеянно. Как-никак Зоя, при всей своей мудрости, была не замужем...
– Я тебе помогу, голубушка, – сказал Владимир Федорович мягко. – Несколько сцен вместе продумаем.
Еще знаешь что? Нужно ввести характерный персонаж, какую-нибудь бабку-юмористку.
Люба кивнула.
– И зверушку для видеоряда.
– Хорошо. Но у меня зверушки в каждом сценарии есть. Собаки были, кошки тоже. Лошадь, попугаи, рыбки... Я, кажется, всю «Жизнь животных» в сценарии перетаскала. Кто остался-то? Тасманийский дьявол?
– Мелкопоповецкий козел, – засмеялся Владимир Федорович. – Да ты сходи в зоомагазин, там, знаешь, какие чудеса сейчас продаются? А можно все это обыграть: допустим, героиня – страшная собачница, а герой – кошатник, или наоборот.
– Или, – подхватила Люба, – она обожает морских свинок, а у него на них жуткая аллергия. Он приходит к ней и умирает от отека гортани. Чем не сюжет?
Владимир Федорович странно посмотрел на нее и заметил, что до сих пор не знал о ее склонности к сомнительному черному юмору.
Люба спохватилась. Действительно, такие шутки лучше оставить для Зои.
– Я поняла, Владимир Федорович.
– Молодец. А теперь, Люба, нам с тобой вплотную нужно заняться сексом.
Она отпрянула.
– Это обязательно? – Она никак не ожидала от интеллигентного Владимира Федоровича неприличных предложений, да еще высказанных в столь прямолинейной форме.
– Это совершенно необходимо! – пылко произнес редактор.
Люба подобралась и мысленно принялась подыскивать необидные, но решительные слова отказа.
– А как на это посмотрит ваша жена? – спросила она осторожно.
– Моя жена тоже так думает.
