– Там есть сцена, где героиня приходит к влюбленному в нее инженеру на завод. В белом платье. Сначала у них идет разговор на тему «слава труду», а потом то ли он предлагает, то ли она сама просит показать ей завод. И для того чтобы все как следует посмотреть, им нужно влезть по пожарной лестнице. Она начинает карабкаться в своем платье, а инженер говорит: «Разрешите, я первый пойду». И так, знаешь, снято... Посмотри, сама поймешь. А знаешь, какую еще любовную сцену я считаю очень сильной?
Люба стала перебирать в памяти классические любовные сцены начиная с «Ромео и Джульетты».
– Ни за что не угадаешь! – сказал редактор довольно. – Совершенно пронзительная любовная сцена встретилась мне в фильме «Бункер», о последних днях нацистской Германии.
– Да там вообще про любовь ничего нет! – возмутилась Люба.
Владимир Федорович вздохнул:"
"– Ладно, ты еще молодая, не понимаешь... А я так чуть не плакал. Когда нацистские преступники Геббельс с женой молча, без единого слова, собираются, выходят на улицу из бункера, смотрят друг на друга, и так же молча он сначала убивает ее, потом себя.
Конечно, мы не знаем, так ли они ушли из жизни на самом деле, мы заслуженно ненавидим и презираем их за их преступления, но в этой сцене мы видим людей, живших одной жизнью на двоих. А когда они поняли, что эта жизнь кончена, то так же дружно, как жили, они умерли, не доставляя друг другу лишних страданий.
Помолчали. Люба опустила глаза и принялась чертить узоры в блокноте. Она всегда писала сказки без двойного дна, мораль в них была простой и прозрачной. Ее зрителю никогда не нужно было ходить под впечатлением, домысливая и допытываясь: что же автор на самом деле хотел сказать? Да и законы рынка никаких тонкостей не поощряли. Кончается один сериал – начинается следующий, где уж тут размышлять над предыдущим? А строгий Владимир Федорович требует от нее все больше и больше, сейчас эротику в завуалированной форме, потом еще что-нибудь.
.. Кажется, ночная, интернетовская, половина его души все больше завладевает дневной... Так он доиграется, что ее сценариев нигде принимать не будут.
– Борис, расскажи, пожалуйста, что тебя возбуждает? – спросила она, выйдя с Максимовым на балкон.
Он курил, она пила кофе его изготовления.
