Клиника в Гоблинском переулке

Мне показалось или я слышала в его голосе удивление?

– Согласна выполнять самую черную работу? – переспросил он, усмехнувшись.

– Да! – горячо подтвердила я.

Уголок его губ дернулся в улыбке, а взгляд неожиданно потеплел.

– Не ожидал, госпожа Амари. И, кажется, я начинаю понимать Ланса… Даю вам час на сборы, вы едете с нами.

– Благодарю вас! Благодарю!

Главное – вместе. Остальное не важно!

– Я спрячу брачный браслет, а вы, будьте добры, снимите браслет с руки Ланса…

– А меня никто не хочет спросить? – раздался хриплый, словно простуженный голос.

Родной и самый любимый голос!

Я вскрикнула, кинулась к постели, однако не посмела прикоснуться к Лансу. Но он очнулся! Очнулся! В этом не было сомнений – открыл глаза и улыбался непослушными губами.

– Вот уже полчаса я выслушиваю, отец, как ты даешь распоряжения насчет моего бренного тела. К счастью, теперь я пришел в себя и твердо заявляю, что мы с Грейс никуда не едем.

– Сын! – воскликнул лорд-канцлер.

Его тоже переполняли чувства.

– Мэтр Вудс, осмотрите его скорее!

– Не стоит, – отмахнулся Ланс. – Я знаю, что произошло: Киран, подлец, напоследок ударил меня заклинанием. Все это время я был ни жив ни мертв. Все слышал, осознавал, но не мог пошевелить и пальцем. Одним богам ведомо, сколько бы я провалялся, но я никому не дам обижать мою Грейс, даже тебе, отец!

Голос Ланса постепенно обретал силу, мой любимый подтянулся и сел на постели.

– Мне не нужно твое благословение, чтобы жениться на лучшей девушке в мире!

– Тебе не нужно мое благословение, – со вздохом согласился лорд-канцлер. – И все же… Оно у тебя есть!

– Что? – прошептала я, не поверив своим ушам.

Мэтр Даттон-старший посмотрел на меня и кивнул, губ коснулась тень улыбки. Перед нами стоял не грозный лорд-канцлер, а живой, уставший, но очень счастливый человек.

– Грейс, иди ко мне!

Ланс притянул меня к себе.

Наши браслеты искрились в лучах рассветного солнца, солнечные зайчики прыгали по стенам и по лацканам строгого мундира.

За те годы, что Ланс здесь не был, университет почти не изменился. Все те же мощеные дорожки и тропинки, проложенные теми, кто торопился сократить путь. Все те же стайки молодых людей и девушек, бурно что-то обсуждавших.