Клиника в Гоблинском переулке

Странное дело, полуодетый, мокрый как мышь, с горящим лицом, он вовсе не чувствовал неловкости. Словно с потом и воздухом вылетела вся дрянь, что разъедала сознание изнутри.

– Вы нарушаете общественный порядок, господин. – Полицейский вовсе не торопился гасить огонь.

– Я больше не буду, – выдохнул Ланс, и расхохотался, поняв, как это звучит.

– Я вынужден сопроводить вас в участок.

– Сопровождайте, – выдавил он сквозь смех. – Ночевать в каталажке мне еще не приходилось.

Полицейский взял его под локоть, косясь, словно на опасного сумасшедшего.

Ланс позволил вести себя по улице. Дыхание потихоньку восстанавливалось, но смех время от времени все же прорывался. Это не было истерикой. Просто ужасно смешила сама ситуация – его, графа, потомка древнего рода, ведет по улице полицейский, точно какого-то бродягу. За нарушение общественного порядка – право слово, большего бреда и представить себе нельзя! Едва ли его топот разбудил полквартала, а вот полицейский свисток…

Но он не злился на полицейского, да и на себя тоже.

Сейчас, когда ночной ветер обдавал разгоряченное тело, узкие грязные улицы в полутьме казались таинственным лабиринтом, а разум охватило не спокойствие, но умиротворение, собственное волнение, погнавшее его в ночь, казалось далеким.

– Здесь могут низко поступить, – сказал Ланс вслух. – Унизить нас они не могут.

Следовало бы вспомнить об этом сразу.

– А ну-ка, дыхни, – проворчал полицейский.

Ланс снова рассмеялся.

В участке было тихо, только дремал за столом у двери орк в полицейской форме.

Вскинулся на звук открытой двери, заморгал. Ланс впервые увидел на малоэмоциональном орочьем лице такое изумление.

– Ты кого привел, дурень! – подскочил из-за стола полицейский.

– Господин Кляйн? – узнал его Ланс.

Немолодой уже орк время от времени прихрамывал в клинику – защемленный в спине нерв простреливал при каждом шаге, отдавая болью по ноге. Ему снимали спазм, правили спину. Рекомендовали гимнастику для укрепления мышц, стабилизирующих позвоночник, которую пациент, конечно же, забрасывал через неделю.

А потом стоило посидеть на сквозняке или поднять что-нибудь тяжелое, и прострел возвращался.

– Он нарушал общественный порядок – вытянулся молодой полицейский. – И то ли пьяный, то ли зелий каких перебрал. Смеется невесть чему.

– Мэтр Ланселот? Это правда?

У юноши отвисла челюсть.

– Мэтр Ланселот? Тот самый?

– Я бежал, – пояснил Ланс. – Не знаю, считается ли это нарушением общественного порядка.