Не мог он орать и беситься, когда рядом такой спокойный и уверенный в себе противник. Она не может быть по-настоящему спокойна после всех оскорблений, что он на нее обрушил! Даже если ей и безразлична судьба их брака. Наверняка душа ее бурлит и негодует, но Алиса крепко держит себя в руках. Значит, она сильнее его.
Он шумно выдохнул и энергично потер лоб.
— Ладно, все!
Он вышел на кухню и закурил в форточку, чтобы успокоиться. Огляделся. Маленькая кухонька радовала глаз почти хирургической чистотой и в то же время уютом, который может навести только женская рука.
Поначалу Алиса оказалась не самой хорошей хозяйкой, в ее семье были немного другие стандарты порядка, чем те, к которым привык он. Например, жирные брызги на кафеле, нагар на кастрюлях и захватанные краны не считались Алисой за грязь, она просто их не видела, а Ване все это было как нож в сердце. Но он принимал жену как есть, вместе с ее хозяйственными недостатками, и не считал, что она должна вести дом именно так, как необходимо ему. Ваня сам мыл плиту и драил кастрюли железной мочалкой.
Алиса сердилась, думала, он делает это не из любви к чистоте, а ей в упрек, гнала его из кухни, но, надо отдать ей должное, быстро научилась сама наводить идеальный порядок.
Он заглянул в холодильник. Суп, заготовка для утренних сырников, а на нижней полке размораживается мясо.
Завтра утром он проснется, не глядя, сунет руку в шкаф и вытащит чистую и отглаженную рубашку, не говоря о белье.
Все обязанности жены Алиса выполняет безупречно, так, может быть, пусть ее? Пусть играет в великую любовь, известно же: чем круче романтика на стороне, тем больше уюта в доме.
Она так молода, ей так нужны высокие чувства, а Ваня, со своей выжженной горем душой, не может ей ничего дать. Пусть тешится с Васильевым, кто знает, вдруг генерал действительно ее любит?
Он выкинул окурок и побрел в спальню. На кровати сиротливо валялась норка, в ссоре Ваня совершенно забыл о своем подарке. Грустно хмыкнув, он аккуратно сложил мех и спрятал в шкаф, на верхнюю полку, где в специальных пакетах, пересыпанные лавандой, хранились летние вещи и ткань на его новую форму.
Дарить накидку сейчас было нельзя, ведь каждый раз, надевая ее, Алиса будет вспоминать эту ссору. Он разобрал постель и собрался чистить зубы, но вдруг подумал, как грустно и тяжело Алисе сейчас одной. Любовник предал в очередной раз, муж оскорбил, а под сердцем зреет дитя, не нужное никому, кроме нее. «Свинья ты, Ваня! — сердито сказал он своему отражению.
