— Ты думаешь?
Герман коротко и серьезно кивнул."
"— Ну, раз так… Под твою ответственность, Герман. Только прошу тебя, Вера, относись к этим съемкам просто как к работе, а не как к смыслу жизни.
Глава десятая
Они не смогли удержать момент единства душ и полного доверия. Время относило их все дальше друг от друга, будто пароход от берега океана, и с каждым днем между ними становилась все шире полоса холодных вод. Кажется, они еще различали друг друга, еще подавали знаки, но докричаться уже не могли…
Внешне все было отлично.
Она была хлопотливой женой, он — заботливым мужем, но оба остро чувствовали фальшь общего семейного уюта. Задыхаясь от собственного лицемерия, они до смерти боялись разбить стеклянный домик общей лжи, понимая, что на его месте не смогут построить ничего другого.
Он целовал ее, приходя с работы, гладил по округлившемуся животу, она делала вид, что ей приятно.
Она ухаживала за ним, он делал вид, будто верит, что ее заботы происходят от чистого сердца.
В постели было немного легче.
Там правили инстинкты, а инстинкты не лгали. Они вели его к ней, заставляли прижиматься всем телом и верить, что только в ней он найдет спасение и покой. Но, утолив страсть, Иван вспоминал, что Алиса спала с Васильевым, и сердце разрывалось от жгучей боли. «Она, наверное, представляет Васильева на моем месте, — думал он, зло глядя в потолок, — и проклинает меня за то, что я не он».
Он понимал, что в этом есть изрядная доля уязвленного самолюбия, первобытного негодования: как это — моя жена бегала от меня к какому-то старикашке?! — но ничего не мог с собой поделать.
Любовь к генералу он ей простил, но физической связи простить не мог.
Он обнял ее и поцеловал:
— Спокойной ночи.
Хотел по старой общажной привычке накрыться с головой, но Алиса вдруг спросила:
— Зачем ты это делаешь, Ваня?
— Не понял?
— Зачем ты меня целуешь, тебе же противно! Тебе плюнуть хочется мне в лицо, а не целовать, я же вижу.
— Что ты выдумываешь!
— Я не выдумываю. Я понимаю, ты здоровый мужик, тебе нужен секс, так и занимайся со мной сексом, а не изображай любовь до гроба.
Если тебя бесит, что я изменяла тебе, так и скажи!
Иван грустно посмотрел на нее:
— Не могу же я тебе каждый день это говорить.
— Я не понимаю, зачем ты насилуешь себя? Ты меня не любишь, больше того, презираешь, но усердно строишь из себя любящего мужа. В чем смысл?
— Не знаю. Ни в чем. Просто хочу, чтобы у нас была нормальная семья. А твой… блядский вираж скоро забудется.
