— О чем речь! Наоборот, я рад, что участвую в появлении на свет новой жизни.
— Все так внезапно, не вовремя…
— Милая моя, слава Богу, что женщины рожают внезапно и не вовремя. Иначе человечество давно вымерло бы.
После встречи с Жанной Илья Алексеевич не находил себе места. Давным-давно, в молодости, он искал ее, но после нескольких лет бесплодных поисков примирился с мыслью, что никогда больше не увидит бывшую возлюбленную. Да он уже и не хотел встречи, предполагая, что нежная девушка оплыла, превратилась в пролетарскую домохозяйку и своим видом разрушит трогательные воспоминания юности и убьет его тайные мечты о несбывшейся их совместной жизни.
Ему хотелось знать, что жизнь ее сложилась удачно, это помогло бы успокоить бунтующую совесть, но встретиться с ней лицом к лицу Илья Алексеевич был, пожалуй, не готов.
А она совсем не изменилась! Словно и не было этих двадцати лет! Она стояла возле колонн, такая же юная и хорошенькая, и, казалось, можно протянуть руку сквозь время, нырнуть обратно в тот страшный день и сказать: «Жанна, я остаюсь с тобой! Я твой навсегда!»
«Я же всегда ее любил», — понял Илья Алексеевич, но странно, в душе его царили не горькие сожаления об утраченном счастье, а само счастье, чистое и светлое.
Даже то, что она так холодно разговаривала с ним, не оскорбило его.
«Ничего другого я не заслужил», — думал он покаянно и радовался, какая Жанна стала гордая и важная дама.
Каждое утро он просыпался, радуясь, что Жанна есть и он теперь знает, где ее искать.
Он не мечтал о любовных свиданиях — что он, старый женатый врач, может дать такой великолепной женщине? Не хотел он и смущать ее покой и не надеялся, что в ее сердце могли сохраниться к нему какие-то теплые чувства, после того что он с ней сделал. Илья Алексеевич желал только одного — иногда, в самые тяжелые дни отчаяния, приходить к ее офису, чтобы посмотреть на нее хотя бы издали.
Но повидаться все же нужно — он обязан дать ей возможность высказать все, что накипело у нее на душе за двадцать лет.
А накипело, надо полагать, порядочно: он соблазнил ее и бросил беременной, и даже двадцать лет слишком маленький срок, чтобы это простить.
Закрывая глаза, он представлял себе, как она будет называть его подонком, и понимал, что эти слова прозвучат в его ушах райской музыкой.
Он стал добиваться встречи, но оказалось, что Жанна надежно защищена от надоедливых визитеров. Проникнуть в фирму дальше вестибюля было невозможно.
