Наконец Илья Алексеевич набрался мужества.
— Здравствуй, Жанна. — Он протянул цветы.
— Спасибо, очень мило.
Передавая букет, он удержал ее за руку:
— Прошу тебя, давай поговорим. Обещаю, что не отниму у тебя много времени.
— Похоже, у меня нет выбора. Ладно, куда пойдем?
— Не знаю… — растерялся Илья Алексеевич. — Куда скажешь.
— Тогда просто пройдемся.
Вечеринка проходила во Дворце молодежи, и, выйдя оттуда, они оказались на родной Петроградской стороне, исхоженной вдоль и поперек в дни юности.
Жанна была на высоких каблуках, Илье Алексеевичу жали новые ботинки, но, взявшись под руку, они мужественно двинулись к Большому проспекту.
— Помнишь, здесь мы всегда пили кофе? — спросил Илья, и они надолго замерли перед сияющей витриной фирменного бутика.
— Как все изменилось…
— А ты такая же, как раньше.
— Да и ты молодец.
— Жанна, я ушел от нее, — бухнул Илья отчаянно и почувствовал, как рука, до сих пор уютно лежавшая на его локте, вдруг застывает и пытается покинуть свое убежище.
Жанна горько улыбнулась:
— Эх, Илья, жизнь тебя ничему не учит! Ты сто лет назад предал меня ради нее, а теперь хочешь исправить дело, предав ее?
— Я не из-за этого ушел. Не хочу жаловаться, но мне всегда с ней было очень тяжело.
— Ты выбрал ее, так живи. — Жанна опять улыбнулась, отчасти смягчая резкость своих слов. — Я понимаю, что с тобой происходит. Ты за что-то обижен на Тамару, взбудоражен нашей встречей и в таком разгоряченном состоянии совершаешь дикие поступки.
Скоро ты успокоишься и захочешь к ней вернуться. Мне, честное слово, неловко, что я спровоцировала ваш конфликт.
— Жанна!
— Тихо, тихо. — Она на секунду тесно прижалась к нему. — Не нужно ничего говорить. Проводи меня к Тучкову мосту, и эта дорога будет нашей. А потом расстанемся и прекратим мучить друг друга, хорошо?
Они медленно шли по оживленному проспекту. Люди обгоняли их, толкали, но они не замечали ничего вокруг, словно брели по пустынным улицам своих воспоминаний.
— А тут, если повернуть направо, был раньше магазин «Океан», помнишь? Что там сейчас?
— Не знаю, я не бываю здесь. Помнишь, ты все время покупала там маленьких осьминожек для салата и заставляла меня их резать, потому что у них были большие печальные глаза, и ты боялась, когда они на тебя смотрели?
— Ага. А помнишь, мы стояли три часа за карпами, и ты приготовил из них корейскую еду «хе»?"
"— Конечно.
