— Трепаться он не станет, это точно. А если откажется… В таком случае мы ничем ему не обязаны. И помогать тоже не должны. Одно дело — он твой зять, а другое — просто хороший парень. Хороших парней знаешь сколько?
— Ян, а ты бы на его месте согласился? Я бы нет. Сказал бы: «Ага, сейчас вы меня на работу устроите, а потом я всю жизнь алименты плати? Что я, дурак?»
— Думаю, честного слова, что вы с Алисой не потребуете алиментов, для него будет достаточно. Илья, он же с ней хорошо знаком.
— Это меня и пугает.
Буду я еще рассказывать о личной жизни дочери всем ее знакомым!
— Как знаешь. А мне моя идея нравится. Поговори с ним, ты же ничем не рискуешь. Я почти на сто процентов уверен, что Ванька согласится. Поживут самостоятельно, а там, глядишь, и расходиться не захотят.
— Все, Колдунов, проехали. Давай лучше о твоем трудоустройстве поговорим.
Переодевшись в домашнее, Илья Алексеевич зашел в комнату дочери. Алиса лежала на диване под пледом, отдыхала после дежурства и следующего за ним учебного дня.
Она мечтала стать анестезиологом-реаниматологом и с первого курса подрабатывала в отделении реанимации: сначала — санитаркой, потом — сестрой. Подработка приносила не слишком много денег, но зато Алиса перенимала у докторов секреты мастерства и сейчас, к четвертому курсу, умела ставить подключичные катетеры, интубировать трахею и могла самостоятельно провести наркоз под присмотром опытного врача. «Может же одновременно учиться и работать, — вдруг зло подумал Илья Алексеевич, — и я бы смог, не облез бы, как Жанна говорила.
А я испугался. Но я ведь и не думал тогда о том, что Жанна такая же нищая, как я, а у Тамары квартира и папа-профессор! Я сделал подлость не из корыстных побуждений, просто мне казалось, раз я люблю Тамару, то материальная часть не имеет значения».
Он осторожно погладил Алису по плечу:
— Как ты?
— Нормально, папа.
— Ты ничего еще не сделала? — спросил он осторожно.
У них была договоренность, что если Алиса все же решится на аборт, то предоставит ему устраивать эту операцию.
Но девочка могла не выдержать напряжения и, не видя от отца поддержки, обратиться в первую попавшуюся контору.
— Нет. Ты же знаешь, я не хочу это делать.
— Не хочешь — не делай. Как-нибудь выкрутимся."
"Произнося эти ободряющие слова, Илья Алексеевич понятия не имел, как именно они выкрутятся. Выхода из ситуации, кроме убийства жены, он не видел.
