«Своя комната, крыша над головой, — думала Жанна благоговейно, — что еще надо для счастья? А на еду я уж, сподобит Бог, заработаю».
Даже из своей лактации она умудрилась извлечь выгоду — сцеживала молоко и продавала для дочери живущего неподалеку бизнесмена. Жена бизнесмена периодически подкидывала Жанне детские вещички, а узнав о ее одиноком положении, пыталась знакомить с друзьями мужа. Но Жанна, помня наставления Екатерины Михайловны, опасалась связываться с кем-то из этих напористых, холодноглазых мужчин.
В искреннюю любовь она не верила, несчастная Золушка вряд ли тронет нового русского принца, а вот купить ее они захотят, тем более, пользуясь ее бедственным положением, можно будет назначить совсем небольшую цену. «Я должна сама выкарабкаться, сама подняться со дна, — твердила она, когда есть было совсем нечего и так соблазняла мысль хоть чуть-чуть пожить по-человечески, хоть ненадолго позволить кому-то другому избавить ее от забот о хлебе насущном. — Нет, так я утону еще глубже, — строго говорила себе Жанна и бежала на очередную халтуру».
Настоящему, хорошему мужчине не нужна гибнущая мать-одиночка легкого поведения! Это она знала как дважды два.
Впрочем, на новой работе никто не попрекал ее внебрачным ребенком — было не до того, да одиноких матерей и без нее хватало.
Сотрудники пачками увольнялись, уходили «в бизнес», кто-то преуспевал, кто-то — наоборот, а она работала на своем месте, хоть ее активно звали бросить эту чертову медицину, от которой никакого проку, и податься, например, в «челноки».
Она отказывалась, хотя поездки в Турцию за шмотками сулили гораздо большую и легкую прибыль. Вопервых, ее держала служебная комната, а во-вторых, Жанна просто любила свою работу."
"Именно тотальные увольнения позволили ей быстро преуспеть. Рук не хватало, и, как только Верочке исполнился годик, Жанну отправили на курсы рентген-лаборантов. Работа вредная, но оплачивается лучше, чем труд простой медсестры, рабочий день короче, пенсия раньше… Жанна с радостью отправилась учиться.
Днем она слушала лекции, вечером неслась на смену, презрительно вспоминая об Илье, который испугался одновременно работать и учиться. Он не смог, а она — вот, пожалуйста! Впрочем, ничего он не боялся, просто это были отговорки, чтобы не жениться на ней.
Верочка пошла в ясли с круглосуточным режимом: все стремительно дорожало, услуги няни стали не по карману, и старушка перешла в семью, готовую платить больше.
