Как же она ошибалась! Разве человек сумеет самостоятельно вымыть посуду, если всю жизнь за него это делал кто-то другой? Разве найдет он дорогу, если его всегда тащили за руку? «Нет» за нее всегда говорила мама, и Алиса не сумела сказать это короткое слово ни Васильеву, ни себе…
«Надо же было быть такой дурой, — мрачно подумала Алиса, размешивая сахар в чае, — или я просто попалась в обычную фрейдистскую ловушку? Просто искала в Виталии отца?»
Своего папу она очень любила, он был ей другом, нянькой, даже мамой, но он никогда не был настоящим отцом — решительным и сильным.
Она и открылась ему не как отцу, а как подружке, и не рассчитывала на что-то большее, чем искренние, но бесполезные утешения. А он придумал вон что…
Алиса тяжело вздохнула. План отца был, конечно, остроумным, но довольно трусливым. Основной целью этого плана было увернуться от гнева матери. Папа так хотел его избежать, что не задумываясь передал дочь в руки постороннего мужчины.
В кухне появился Ваня, в майке и просторных сатиновых трусах.
— Чай пьешь? — сказал он, зевнув. — Налей и мне. И сочини-ка что-нибудь поесть.
Алиса открыла холодильник. Ничего, кроме банальной яичницы, она на скорую руку «сочинить» не могла. Поставив на огонь сковородку, она принялась резать лук и помидор.
— Ваня, ты специально на мне женился, чтобы все время попрекать?
— А? — Он мечтательно пил чай и, казалось, не ждал от нее острых вопросов. — Нет, конечно, нет. Но что было, то было. А ты зачем-то разыгрывала передо мной воплощенную невинность.
Не надо притворяться, и мы поладим.
— Я не притворялась. Я просто боялась тебя.
Он улыбнулся:
— Алиса, боишься того, чего не знаешь. А ты меня теперь знаешь.
Яичница на сковородке весело заскворчала, и Алиса проткнула пузыри, чтобы жидкий белок стек вниз.
— Ты хочешь, чтобы я извинился?
Она молчала.
— Или, по твоему мнению, я должен был трагическим шепотом сказать: «Я не трону тебя, пока ты не будешь готова», — и гордо удалиться спать в углу на коврике?
— Зачем на коврике? — Она поставила перед ним тарелку.
— В большой комнате есть тахта.
— А смысл? Мы бы ходили по квартире как два дурака, а потом все равно бы переспали. Кстати, лишний комплект постельного белья пришлось бы стирать тебе, не мне.
— Ты мог бы не выражаться так грубо.
— Все-таки хочешь, чтобы я просил прощения? Не буду, Алиса. Я хочу сказать тебе совсем другое. — Он мягко привлек ее и посадил к себе на колени. — Мне было очень хорошо с тобой. Серьезно.
