Клюква с косточкой

Что она узнала о Волкове? Неужели он как-то связан со Славиком? Ведь я только теперь подумал, что Волкова не нанимал: после задержания он объявился сам, причем очень быстро, со словами «защищать тебя, для меня дело чести!». Как будто ждал всю жизнь, когда я окажусь в СИЗО. Ведь у таких известных адвокатов, как он, должно быть, очень плотный график. Или он ради уважения к моим родителям отменил все заседания и поспешил защищать меня? На каждой встрече он говорил, что народ меня ненавидит, что на митингах люди требуют меня засадить, что все друзья от меня отвернулись и тоже считают убийцей.

К тому же он упорно настаивал на том, чтобы я признал вину…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А может, он вообще не опрашивал жителей Подольска, которые живут неподалеку от парка? Может, он не искал доказательств, а наоборот? А были ли митинги? Или он нарочно нагнетал, чтобы я не рвался на волю? Ведь если Лера нашла способ передать мне информацию, то… она от меня не отвернулась, как сказал чертов адвокат! Значит, и друзья тоже… Лера всё зашифровала и уехала в Туманино, значит, ей угрожает опасность! А если он найдет её?.

. От волнения и страха перехватило дыхание. Эти нелюди не воры или мошенники, они убийцы! И что они сделают с тем, кто их вычислил? Я не переживу, если они с ней что-то сделают!

В самом низу страницы мелким шрифтом указали телефон горячей линии, который начинался не с обычных 8-800. Это был обычный номер мобильного.

И скорее всего, он тоже оказался здесь вовсе не случайно.

В тот же день я попросил бланк заявления о смене защитника и столкнулся с тем, что в заявлении должен был указать имя нового адвоката. Но не знал, чье имя писать. Да, я знал несколько подольских и московских юристов, но как не нарваться на подставного? Если даже Волков, который когда-то был приятелем моего отца, оказался таким уродом. Тогда я снова взял сканворд и, просмотрев его еще раз, нашел знакомое сочетание имени и фамилии.

«Секундант Онегина — Гильо». «Князь Долгорукий — Юрий». Юрий Гильо, известный столичный адвокат. Именно его имя я и написал в заявлении.

Два дня в глухой деревеньке, где из звуков я изредка слышала только лай собак и пение птиц по утрам, показались мне вечностью. После звонка Кате я больше не выходила с ней на связь. Она обещала набрать номер, с которого я звонила, как только всё сделает. Я молилась, чтобы всё прошло как надо.