Клюква с косточкой

Родной брат отца.

— Хорош дядя! — покачала головой я. — Еще я слышала, что он подкупил директора, чтобы тебя продержали в детдоме до восемнадцати.

— Всё-то ты слышала…

— Извини, просто так получилось. Вы стояли рядом с туалетами.

— Да ладно, я это не скрываю. Детдом распоряжался моим имуществом, пока я был несовершеннолетним. Славик быстро смекнул, что делать. Не знаю, сколько денег он дал директрисе, но одно знаю совершенно точно: не все директоры детдома ездят на тачках стоимостью, как трешка в центре Подольска.

Когда был мелким, думал, что меня не берут в семью из-за этого, — он повернулся левой щекой, на которой был след от шрама. — Ненавидел девочку, которая это сделала. — И по моему позвоночнику пробежали мурашки. — А перед выпуском из детдома наша воспитательница решила покаяться. Пришла ко мне в комнату и как на духу рассказала о сделке Славика и директора. Воспитательница была в теме, так как дружила с директрисой. Но совесть ее загрызла. После она уволилась.

— Значит, шрам был ни при чем?

Я думала, сейчас он это подтвердит, а я сознаюсь, но…

— Если бы не тот случай, то всё могло бы быть по-другому.

И слова, которые я хотела сказать, застряли в горле.

— Почему?.. — расстроенно спросила я.

— В тот злополучный день я мог бы уехать в приемную семью. Права на недвижимость перешли бы к новым родителям, и мы могли переехать с ними в дом, где я жил с семьей. Славик бы не заграбастал бизнес… Но вместо этого поехал в больницу.

В общем, я просто не успел вовремя свалить из детдома.

«Ну что, Лера, довольна? Один неверный шаг, и ты сломала целую жизнь… До сих пор хочешь рассказать ему, кто ты такая?» — спрашивал внутренний голос.

Пришло сообщение от Гриши.

«Купили подруге платье?»

«Красивое, наверное?!!!»

«Вполне» — я не поняла его восклицательных знаков.

«В поселке „Ерино“ только такие и продаются!!!! Если что, то там нет ни одного торгового центра! Я смотрел на карте!»

О, нет… Геолокация, чтоб ее…

«Заехали к Викиной подруге, что тут такого?»

«Вчера в клуб пошла, сегодня на какие-то дачи поехала! Действительно, ничего такого!»

Я убрала телефон.

Гриша напомнил, что это последние минуты моей свободы. А дальше начнется ежедневный ад, мозоли на пальце от карандаша, головокружение от голода и фотосессий, язык заболит от зубрежки, мозг закипит от маминых «это не так, это неправильно!», а Гриша будет с ней как всегда солидарен.