— Я заметила мальчишескую дерзкую искру в его взгляде. — Что же касается книги — дочитай ее до конца, если захочешь. Переживи это все ради себя — не ради кого-то еще. — Он покачал головой, потом резко вскинулся и позвал официантку. — Счет, пожалуйста!
— Что, уже? И это все? В книге ты все перевернул так, словно это я виновата. Но не я нас предала, а ты! Ты и правда слишком сильно опоздал, Джейс, и винить можешь только себя!
— Все, что я написал в книге, имеет свои причины. Я надеялся, ты поймешь… поймешь, почему я изменил конец того дня.
Я надеялся, что если напишу от лица Эмерсон, это поможет тебе лучше понять ее мысли и выборы, но похоже, ты до сих пор не пережила обиду.
— Ты говоришь так, будто написал книгу лично для меня, — возмутилась я.
— Так и есть, — сказал он тихо. — Помнишь ту цитату из Воннегута? Это ты мне ее пересказала. Когда я писал историю про семью муравьев…
Я отрицательно покачала головой, но я, конечно же, помнила.
— Что-то вроде: «Пиши для одного-единственного человека»?
Официантка принесла счет, и Джейс протянул ей карту, даже не взглянув на цифры.
— Но большая часть твоей книги была вообще не о нас. Все, что случилось после той ночи — абсолютная выдумка.
— Я же не сказал, что она «про тебя», а сказал «для тебя», но давай оставим все как есть. — Он поставил подпись на чеке, встал и протянул мне руку. — Я провожу тебя домой.
— Это необязательно.
Он взял меня за руку и осторожно потянул за собой.
— Пойдем.
Два квартала мы шли плечом к плечу до моей квартиры.
Я знала, что оба мы думали об одном и том же: как хорошо и правильно снова идти рядышком.
— Как твоя мама? — спросила я.
— Хорошо. Завязала. Живет в Фили. Мы переехали туда после того, как я сдал Ника.
Ник был Кэлом Младшим в книге. А я и не знала об этом. Теперь ясно, почему их дом оказался заброшен, когда я вернулась в Огайо.
— Это хорошо, Джейс. Рада слышать.
Он поднялся со мной по лестнице и довел до самой двери. Я повернулась, прислонилась к двери и долго смотрела на него.
Он не отвел взгляда. Я не знала что делать и что говорить. Знала только, что не могла снова потерять его.
— Джейсон?
— Да?
— Я не могла сказать раньше, но я очень горжусь тобой. Правда горжусь, что, несмотря на все, что с нами было, ты не сдался.
— Я тоже тобой горжусь. Хотел бы я, чтобы ты тоже поняла, какая ты удивительная.
— Думаешь? — сказала я, покраснев.
— Знаю.
Пожалуй, это все, о чем я могла просить.
— Я зла, но пытаюсь преодолеть это, Джейс.
