Ни от ее родителей, ни во время жизни в большом желтом доме, в котором дети и подростки меняются как перчатки, и уж точно не от Келлеров с их «правилами». Они создавали иллюзию тепла своей домашней кухней и сшитыми вручную стегаными одеялами, но под фасадом скрывалась институциональная жесткость, как если бы они управляли приютом, где детей будут кормить и заботиться о них, но никогда не будут любить. Любовь — ключевой ингредиент для формирования характера, но она недоступна детям внутри этой системы.
Я последовала за Софией вниз по лестнице и в кухню, где трое мальчиков помогали миссис Келлер готовить печенье.
— Эмерсон, я очень рада, что тебе лучше, — сказала миссис Келлер, вытирая испачканные в муке руки о фартук. — София, почему бы тебе не показать Эмерсон, как нужно накрывать на стол?
— Миссис Келлер, прежде чем я это сделаю, скажите, можно ли мне взять телефон и позвонить другу?
Она подошла к раковине и начала мыть посуду. Повернувшись ко мне спиной, она сказала:
— Разве мы это уже не обсудили? Иди с Софией и накройте на стол.
Я сделала, как она велела, а затем съела курицу, пельмени и печенье за большим овальным столом вместе с остальными детьми. Мистер и миссис Келлер ели за отдельным столом поменьше. Дети много болтали, а вот взрослые молчали. Все, о чем я могла думать, это о Джексоне. Пока я набивала рот вкусной домашней едой, он, вероятно, ел хлопья в третий раз за день. Я боялась настаивать на том, чтобы позвонить ему, но еще больше боялась потерять с ним связь.
Среди ночи я прокралась на кухню, сняла телефон с зарядного устройства и вернулась в спальню. Я была единственным жильцом на третьем этаже, так что могла рассчитывать на уединение. Я набрала номер дома Джексона. Было два часа ночи, но он ответил после первого гудка.
— Алло? — сказал он.
— Привет.
— Эмерсон? Ты почему шепчешь?
— Сейчас два часа ночи, и Келлеры не хотят, чтобы я тебе названивала, — мой голос надломился.
— Почему?
— Ну, они очень строгие, — пояснила я.
— Они не могут быть хуже твоего отца.
— Нет, это другое. Они хорошие люди, но помешаны на правилах.
— А какие именно правила?
— Слушай, я постараюсь звонить каждую ночь, но сомневаюсь, что нам позволят увидеться, пока я здесь не приживусь и не заслужу их доверие.
— Но они хорошо с тобой обращаются?
— Да, я в полной безопасности. Тут живут здоровые, счастливые дети. А маленькая девочка — просто очаровашка.
— Хорошо.
— Что «хорошо»?
— Что с тобой все в порядке.
