Как и многие другие мужчины, Кеннет поддался искушению и связался с Изабель, подвергнув тем самым себя риску быть разоблаченным. Если бы он нашел в себе силы противостоять соблазну, то сейчас был бы свободен и продолжал устранять своих родственников, стоящих на пути к достижению его целей. Кормак подозревал, что успешное осуществление предыдущих заговоров вселило в Кеннета уверенность в своей безнаказанности и он потерял бдительность.
— О, кузен, ты просто сама невинность, — рассмеялся сэр Раналд. — Особенно со своей штукой, выставленной напоказ и все еще влажной после трудов моей невесты.
На лбу Кеннета выступили капельки пота, что свидетельствовало о его сильном волнении.
— Она всего лишь шлюха.
— Да, но не думай, что я стану проливать кровь одного из Дугласов только из-за этой вероломной сучки.
— Тогда зачем ты приставил меч к моему горлу?
— Да вот думаю: то ли убить тебя сейчас, то ли отвести тебя к лэрду, чтобы тот решил, как отплатить тебе за смерть четверых наших родственников.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Ты думаешь, мы появились здесь только сейчас? Нет, кузен. Мы находились за дверью достаточно долго, чтобы слышать всю вашу беседу. — Он удовлетворенно кивнул, когда Изабель и Кеннет смертельно побледнели.
— Никто не поверит тебе, — Голос Кеннета дрожал, выдавая его страх. — Все подумают, что ты лжешь из ревности.
— Не думаю. У меня есть четыре свидетеля, слышавшие ваши откровения.
— Четыре? — Изабель посмотрела на Дугласов, затем на Кормака, и ее красивые голубые глаза расширились.
— Значит, ты решил предать меня, любовь моя?
Кормак увидел в ее глазах слезы. Лицо Изабель выражало глубокую печаль и боль. Она настолько умело притворялась, что у него даже мелькнула мысль, уж не приснилось ли ему все то, что она вытворяла здесь. Кормак подумал, что когда-нибудь он будет утешаться тем, что его дурачила самая ловкая мошенница, какую он когда-либо имел несчастье знать. Однако уже через мгновение в нем вспыхнуло огромное желание влепить ей пощечину, и он сдержался лишь с большим трудом.
— Да, Изабель, теперь я хочу, чтобы все узнали ужасную правду о тебе, — ответил он.
— Как ты можешь говорить такие вещи после того, что было между нами? Мы ведь столько пережили вместе.
— Вместе? Это я переживал как дурак, а ты держала меня при себе, словно еще одного жеребца в своей конюшне. — Кормак покачал головой. — Четыре жертвы, Изабель? Четыре убийства? И ради чего? Ради денег и земель? У тебя ведь достаточно и того и другого.
