Поверьте, ничто так не укрепляет упрямца в своем убеждении, каким бы нелепым оно ни было, как постоянное утверждение со стороны окружающих, что оно глупо и ошибочно. Я хорошо вижу у Кормака все признаки такого упрямства, поскольку сама иногда страдаю этим недостатком. Надо помнить, что он мужчина, а мужчины обычно готовы скорее отдать руку на отсечение, чем сознаться в своей неправоте.
Оуэн рассмеялся:
— Что ж, это похоже на правду.
— О да, — согласилась Элспет. — Но даже когда мужчина в конце концов понимает, что ошибся, он все равно продолжает настаивать на своем, пока не найдет подходящего момента, чтобы изменить свое убеждение, не признаваясь при этом в ошибке.
— Она улыбнулась мужчинам, и те дружно рассмеялись, хотя намеревались возразить ей.
— Значит, ты уже пыталась убедить Кормака, что он ошибается? — уточнил Пол, перестав смеяться.
— Да, но не разговорами. У меня другой план: я хочу сделать так, чтобы он перестал желать Изабель. Думаю, тогда его будет проще заставить поступиться своей клятвой.
— А тебя не беспокоит, что, несмотря на все твои старания, он все-таки сдержит клятву и женится на Изабель?
Такое предположение больно ранило сердце Элспет, тем не менее она уверенно ответила:
— Немного беспокоит, но, полагаю, этого не произойдет. — Она подняла руку, предупреждая возражения Оуэна. — Возможно, он будет просить Изабель, но та снова не захочет выходить за него замуж. Она уже давно могла бы за него выйти, но я все-таки надеюсь, что Кормак избежит ужасной участи ее предыдущих четырех мужей.
— Боже, — прошептал Оуэн, — я никогда не думай об этом. Изабель почему-то интересуют Дугласы, ведь она выбирала в мужья мужчин только из их семьи.
— Каковы, по-твоему, ее намерения?
— Вероятно, она хочет завладеть их деньгами или просто сошла с ума.
— Если бы Изабель была сумасшедшей, Кормак не избежал бы смерти как мужчина, имевший с ней связь. Однако дело, видимо, не в этом. Как бы то ни было, я хочу, чтобы вы не напоминали ему об этой женщине. Лучше, если Кормак будет как можно меньше думать о ней.
— Понятно, — согласились друзья.
Затем Оуэн с беспокойством посмотрел на Элспет, поднявшуюся со спящим Мадди на руках.
— Надеюсь, ты не собираешься передать эту вещь мне.
— Мадди не вещь, — возразила Элспет и, не обращая внимания на протесты Оуэна, положила Мадди ему на колени. — Он сам любит тепло и будет согревать тебя, — сказала она, наблюдая, как кот сладко зевнул, а затем тихо заурчал. — Ты ему понравился.
