Тогда котенок повторил то же самое еще и еще раз, пока отец не встал и не пошел за ним. Отец говорил, что чувствовал себя ужасно глупо, следуя за маленьким желтым котенком, словно за охотничьей собакой, но почему-то не мог просто отмахнуться от него. Маленький Эмбер привел его прямо к моей матери. После этого случая, наверное, не было на свете кота, которого бы так баловали всю жизнь. А когда он умер, его похоронил в маленькой аккуратной могилке на ухоженном кладбище для животных.
— На кладбище для животных? — переспросил Пол.
— Да, это место, где мы хороним животных, заслуживших особую любовь. Оно даже освящено.
Подкрепляясь простой пищей, друзья обменивались историями из своего детства. Элспет заметила, что в основном говорили Пол и Оуэн, а Кормак предпочитал слушать, как будто ему нечего было вспомнить или он не хотел говорить о вещах, касающихся его семьи. Элспет надеялась, что верно последнее, поскольку ей не хотелось думать, что у него было несчастливое детство.
— Я думаю, надо послать весточку твоей семье, Элспет, — сухо сказал Кормак.
— Было бы неплохо дать им знать, как я поживаю. — Она глубоко вздохнула. — И еще им надо сообщить о том, что произошло с Пейтоном. Сэром Пейтомом Мюрреем, — пояснила Элспет Оуэну и Полу, когда те вопросительно посмотрели на нее. — Это мой кузен.
— О, сэр Пейтон, — пробормотал Оуэн. — Это тот самый красавчик, от которого все женщины без ума?
— Что ты имеешь в виду?
Оуэн покраснел, поняв, что бестактно отозвался о родственнике Элспет, который, возможно, погиб, защищая ее.
— О, сэр Пейтон Мюррей — весьма достойный рыцарь. Я лично не знаком с ним и видел его лишь мельком, но слышал о нем много хорошего. Его даже воспевают менестрели.
— Кого? Пейтона? — Элспет рассмеялась. — Надо рассказать об этом всем нашим родственникам. Неужели менестрели действительно слагают о нем песни? — Она засмеялась снова, когда Оуэн кивнул. — О, Мадди, извини, — сказала Элспет. Кот недовольно взглянул на нее, спрыгнул с ее колен и устроился на коленях у Оуэна. — Трудно поверить, что Пейтона так восхваляют, словно он император Священной Римской империи.
— Она покачала головой. — Боже, его воспевают менестрели!
— Разве он не достоин этого?"
"— Да, он действительно красив, но каким же он должен быть, если его родители тоже были красивыми? И у него доброе сердце. Но он мой кузен, и я знаю его с самого детства. Я помню, каким он был прыщавым и долговязым юнцом и как соревновался с моими братьями и другими кузенами, кто громче рыгнет.
