Я, сказала, не я буду, но только я вас со Светкой разведу. И как мне после этого прикажешь с ней на одной жилплощади сосущест… сосуществовать?
— А у меня теща ничего, — отвечал второй голос, — никогда не скандалит, а главное — готовит хорошо… вот, на мне уже форма плохо сходится!
— Так, может, она тебя нарочно откармливает, — предположил первый, — чтобы до инфаркта докормить?
— Типун тебе на язык!"
"За разговором охранники подошли к двери, за которой прятались Вера с Ипполитом. Вера вцепилась в дверную ручку.
Один из охранников дернул за ручку. Вера держала ее сколько было сил, но дверь начала подаваться. Ипполит увидел это и, ни секунды не мешкая, вставил в дверную ручку со своей стороны швабру, которая оказалась у него под рукой.
— Не заперта, что ли, дверь? — недоуменно протянул охранник.
— Да тебе, наверное, показалось! — отозвался второй.
Охранник еще раз дернул дверную ручку, но на этот раз она не шелохнулась.
— И правда показалось! — проговорил он и пошел дальше, продолжая прерванный разговор: — Так, может, тебе ее замуж выдать?
— Кого?!
— Да тещу!
— Ты что такое говоришь? Ей же больше шестидесяти!
— Ну и что? Любви, как говорится, все возрасты покорны! Найди ей какого-нибудь вдовца с квартирой, она к нему переедет, и заживешь ты, как султан Брунея…
— Да где же его взять, вдовца, да еще с квартирой? Если какой и был, его уж давно подобрали…
Шаги и голоса охранников затихли вдали.
Вера выждала еще несколько минут и открыла дверь. Они с Ипполитом выскользнули в коридор, огляделись и вышли в зал с экспонатами.
Вокруг царила удивительная, нереальная тишина.
Вообще вся обстановка была какой-то фантастической. Вере никогда не приходилось видеть залы Эрмитажа пустыми. В любой день, в любой час здесь бродили неисчислимые толпы посетителей, приехавших с разных концов огромной страны и всего мира. Школьники из Нижневартовска, пенсионеры из Сеула, китайцы и африканцы, шотландцы в клетчатых юбках и индусы в разноцветных тюрбанах переходили из зала в зал, разглядывая картины и статуи.
Сейчас же тут было пусто и тихо, и только мраморные греки и римляне с неудовольствием взирали на двух людей, нарушивших их ночной покой.
— И куда мы теперь идем? — осведомился Ипполит. — Может быть, вы мне наконец объясните?
— Теперь мы уже совсем близко! — отозвалась Вера и вошла в соседний зал.
Сразу за дверью этого зала стояла афиша на деревянной подставке:
«Аюмские барельефы. Две тысячи лет безмолвного присутствия».
