Нечем подушки набить? Вспомнила маму и загрустила. Отца у меня не было, а мама рано покинула бренный мир. Болезнь сожгла её за несколько месяцев. Хорошо, что у меня нет ни сестёр, ни братьев, и некому сходить с ума от страха, перебирая варианты — куда я пропала. Проснулась от стонов Пекаса. Нет, ну чего уж так охать, если всё, что вчера употребил, была твоя личная инициатива? Тем не менее я терпеливо дождалась, пока Феня оботрёт лицо деда влажной тряпкой и напоит его водой. Когда она достала из печи чугунок с завтраком, дед начал издавать подозрительные звуки.
— Убери, — прохрипел он. — Сил моих нет!"
"Пахло, кстати, как обычно — пареными овощами, немного мясом и совсем чуть-чуть какой-то травкой. Подозреваю, что душицей. Пекаса мучал недуг, который мы в офисе называли «финский праздник — похмелянье». Я могла помочь сердечному, но не даром. Едва Феня запихнула обратно в печь чугунок и вышла, я приступила к расспросам. — Деда, а дед, — осторожно начала я. — Скажи, почему мне жениха самого плохонького нашёл? Пекас пошарил рукой по лавке, в поисках то ли хворостины, то ли чего-то тяжелого.
Не нашёл — я подготовилась. Даже выбрала время, когда Феня ушла кормить птицу. Меня сейчас тоже не должно быть в доме — поросята-то, с её распрекрасным боровом, тоже голодные. Но я нагло прогуливала работу и мучила Пекаса расспросами. — Дед, скажи, а я тебе помогу, чтобы голова не болела. За дровами к обеду поедешь, — предложила я сделку. Лицо Пекаса удивлённо вытянулось. Он поправил на голове мокрое полотенце (Феня с утра постаралась облегчить ему страдания) и просипел: — Улька, ты мать свою помнишь? — Нет, — честно призналась я.
— И отца не помню, сына твоего. Прости, но ничегошеньки в памяти не осталось. Пекас, не вставая с лавки, поднял вверх большой палец. — Воот! — протянул он. — Потому и болтали люди, что ведьма — мать твоя. Теперь верю, что не зря болтали — ты не только лицом в неё, ты, вообще, в один миг перевернулась. Другая стала, чужая, словно тебя заговорили.
Пожар-то хоть помнишь? Пожар я помнила, но лучше бы забыла насовсем. Каждое, даже секундное воспоминание отдавалось болью во всём теле. — Ты помочь обещала, — напомнил дед. Я кивнула и полезла в погреб. Свечу не взяла, и так знаю, где искать нужную бочку. В углу, думаю, самом холодной, стояла большая деревянная бочка с солёными огурцами. Я их уже попробовала — очень вкусно. Обожаю солёные
огурцы, сама неплохо солю, потому и Фенины оценила.
