Более насыщенный, что ли."
"Граф попытался наколоть на двузубую вилку кусок мяса, но сделать это в лежачем положении было довольно затруднительно. — Ешьте руками, ваше сиятельство, — сказала я. — На тех, кто болен, этикет не распространяется. — Если ты ещё скажешь что-либо подобное, я подавлюсь этим замечательным бульоном, — проворчал граф. — Где ты научилась так разговаривать? — Вы думаете, раз из деревни, то только хвосты коровам крутить умею? — фыркнула я. Тянуться к мясу пришлось через весь стол, и я поддёрнула рукава рубашки.
— Что это! — воскликнул мой пациент и, в самом деле, едва не подавился. Когда граф откашлялся и глотнул бульона, я поняла, какую сделала ошибку. — Ты невеста? Ты! Засватанная! Невеста! Почему ты мне не сказала? — Что бы изменилось? Вы бы не дали себя лечить, или не стали бы есть то, что я приготовила? Граф схватился за голову. Вероятно, резкое движение вызвало у него приступ боли, потому что он побледнел и осторожно опустился на подушки. — Ты — невеста, провела с посторонним мужчиной всю ночь.
Одна! В охотничьем домике! — Не с посторонним, а со своим господином и графом. К тому же вы ранены. — Это никак не меняет дело. Неужели ты не понимаешь, что натворила? Да будь я хоть древний старик и при смерти, всё равно ты провела со мной целую ночь. — Вы же знаете, что ничего не было, — обиделась я. — Я — знаю. Люди — не знают. Тебе никто не поверит. Если твой жених пожалуется королю, то я заплачу штраф. Не слишком большой, кстати.
— Жениху? — Почему жениху? — удивился граф. — Короне. — То есть я окончательно и бесповоротно позорена? — обрадовалась я. — Жених от меня откажется, порвёт ленту, и я могу идти на все четыре стороны?
Наконец-то! Пусть со мной не общается ни одна кумушка в деревне, пусть я на веки вечные останусь незамужней, и бабы у колодца будут перемывать мои косточки. Зато я избавлюсь от ненавистного Саввы! — Глупая и наивная девчонка, — вздохнул граф. — Тебе родителей не жалко? Они ведь теперь ответят за твой позор.
Опять двадцать пять! Да что всё так плохо-то? Я вон графу умереть не дала, и раны его обработала, а он, злыдень буржуазный, Феню с Пекасом пороть собирается!
Глава 17
— Ты действительно не понимаешь, почему нельзя снимать ленту? — грозно спросил граф Венсан. — Чему тебя только матушка учила! — Нет у меня матушки. И батюшки нет, я с дедом живу и с его второй женой, — всхлипнула я. Стало жалко себя до слёз.
