Если она расколотит голову в кровь или сделает себе сотрясение мозга, мне придётся её лечить. Чем это чревато, граф доходчиво объяснил. Смотреть на Фенины мучения я тоже не смогу, поэтому грозно сказала: — Хватит биться! Пол проломишь! Помогло. Феня бросила на меня виноватый взгляд и… Поползла в мою сторону. Всё повторилось, но хоть без самоистязания. Объятия ног и поцелуи лаптей, а дальше — продолжение исповеди. — Прости меня, Ульна, прости, если можешь. Злая я была к тебе. Недобрая. Приедет Пекас с ярмарки, мне пряник даст, а тебе леденец на палочке, как любишь.
Вот, значит, какую сладость я всегда ждала от деда. Сахар уже научились добывать и даже использовать. Жаль, идея бы мне пригодилась. — Ты его облизываешь, улыбаешься — а я злюсь. Мои, мои детки должны леденцы сосать, а их всё нет и нет. Ведь не больная я, не увечная, не проклятая! За что такое наказание? — И сейчас не знаешь — за что? — тихо и очень страшно, спросил дед. Феня, без того зарёванная и с красным лбом, изменилась в лице.
— Знаю, муж мой, — тоскливо ответила она. — Через то и деточек тебе не родила, что внучку твою невзлюбила. Пекас кивнул: — Увидели великие боги, как ты к детям-то относишься, и решили — нет, не надо ей больше малышей, она с одной справиться не может, того гляди, и душу и тело калечным сделает. Вообще-то, если быть до конца откровенной — уже сделала. Хотя надо учесть, что общественное мнение тоже приложило свою руку. Но я не хотела мести. Не хотела, чтобы Пекас возненавидел Феню.
Кому от этого станет лучше? Отплатит за настоящую Ульку? Девушку не вернуть. Надеюсь, там, где она сейчас, Улька на всю жизнь получит любящую и ласковую семью.
Пекас сжал кулаки: — Нет, Феня, не будет тебе прощения. Великие боги тяжёлые грехи не прощают. И мне не будет — не досмотрел, не внимательный был, на тебя во всех бабских делах положился. Думал — пусть ты не мать ей, но всё же за мачеху будешь. Не обидишь сироту. Лицо Пекаса потемнело, губы сжались, брови ещё больше насупились.
Пора вмешаться! Пока не случилось чего-нибудь похуже моего брачного договора и неожиданного возвращения! Как там Саввина сестра кричала? «Из завалинки вылезла, я сама видела!» Догнать бы малолетку, носом потыкать в ту завалинку, чтобы не привирала.
Глава 24
На всякий случай отошла подальше, за другую сторону стола. Кто его, Пекаса, знает, вдруг он сейчас за тяжёлые предметы схватится?
— Деда, ты чего за богов говоришь? — спросила я осторожно.
