Во всяком случае можно в погреб сигануть — если изнутри лаз хорошенько прижать, то открыть его будет почти невозможно.
А там, глядишь, или староста поймёт, что после нападения ему сильно непоздоровится, или толпа растеряет свой пыл. Ну не подожгут же, в самом деле. Даже если получится оправдаться моим ведьминством, то на Пекаса и Феню нет никакого компромата. За такой грех боги покарают однозначно, быстро и жестоко.
— Бей ведьмачку! — скомандовал Савва.
Пекас успел толкнуть в калитку Феню, когда застучали камни.
Но не по нашим телам, а по притоптанной до состояния асфальта, сухой земле. Дождя не было с того дня, как я упала с лестницы.
Глава 25"
"Камни до нас не долетели — все упали примерно в метре от меня. Как можно промазать с такого расстояния? Здесь собралось самое криворукое население деревни?
— А! Ой! Мама! Уууу! — дружно застонала толпа.
Всем стало не до нас — каждый вскрикивал и тряс рукою, а кто-то и сразу двумя. Ближе всех ко мне стояла старшая сестра Саввы, та, которая якобы видела, как я вылезла из земли.
Девочка трясла обеими руками. Ладони были красными, как от ожога. Пузырей, может, и не будет, но поболит долго.
Те, кто ещё не успел бросить камень, или держал запасной, стали медленно опускать их на землю. Ага, молодцы, мало на дороге камней, ваших как раз не хватает.
— Сюда несите, — сказала я.
И, чтобы не слышать больше глупых обвинений, сообщила:
— Его сиятельство граф Венсан взял меня под своё попечительство.
Из толпы раздались недоумённые возгласы.
Чего я, собственно, стесняюсь? Они меня чуть не убили, а я миндальничаю!
— Теперь я — под его крылом и его опекой! Обижая, унижая, злословя или обзывая меня — вы оскорбляете моего покровителя. Обожжённые руки — не самая страшная плата за вашу жестокость. С этой минуты никто не назовёт меня Улькой, эй ты, поди сюда, девка. Я — Ульна. Надеюсь, вы меня услышали. Камни, кстати, во двор заносите и складывайте вдоль забора.
Услышали, да. Под внимательным взглядом Пекаса люди подходили, складывали внутри двора камни и уходили.
— Прости, прости, прости, — говорил каждый, кто пошёл мимо меня.
Но не каждый раскаивался — это я видела по глазам. Кто-то смотрел виновато, кто-то злобно и завистливо.
Не хотела я говорить про графа всей деревне, но что поделаешь — пришлось.
Когда последний селянин покинул наш двор, Пекас спросил:
— Куда нам столько камней?
— Пусть забор укрепляют, — сказала я. — Да на всякий случай, как метательные снаряды.
