— Обучать не буду, — сразу сообщила я. — Что подглядят-подслушают — то и возьмут.
Хоть сколько-нибудь поживу без активных конкурентов и смогу поднять своё хозяйство. Время летит быстро, а дел у меня невпроворот. Но, чтобы опять не стать невестой Саввы, я на многое способна.
— Каждый, кто будет делать для себя, заплатит мне медяшку в год.
— Бери две — одну ты отдашь в королевскую казну, — сказал жрец.
Быстро он перешёл на деловой тон, сразу видно, что не новичок в бизнесе.
— Тогда три. Не много?
— Три в год? Нормально.
Одну в казну, что-то в храм пожертвуешь, и тебе доход останется.
— Тот, кто захочет торговать, заплатит мне в год две серебрушки. Одну в казну, остальное мне и на пожертвование.
Жрец уважительно покачал головой и откинулся в деревянном кресле.
— Не дороговато ли просишь, дева удивительная? За что тут две серебрушки платить? Ещё будут ли люди есть твои продукты?
— Будут, — уверенно кивнула я.
Конечно, будут, куда они денутся! Не сразу, но забудут своё предвзятое отношение к молоку, а потом распробуют вкус и оценят пользу.
Производство выходит дешёвое, и, если всё пойдёт по плану, через год творог и сыр начнут делать в каждом хозяйстве, где имеется корова.
За этот год я, что называется, «сниму сливки», а потом буду получать не очень большой, но стабильный доход. Может, и продажу прикрою — придумаю что-нибудь другое. Или, наоборот, развернусь не по-детски и поставлю завод.
Домой мы с Феней возвращались довольные и счастливые. Идти пешком не пришлось — на повороте от храма устроились на попутной телеге.
Резвая лошадка довезла нас почти до села, каких-то полкилометра оставалось пройтись.
О том, что в селе что-то происходит, первой догадалась Феня.
— Чего тихо так? — забеспокоилась она. — Где люди?
Зря волновалась. Первый же пойманный за рубашонку пацанёнок сообщил, что в деревню приехал господин.
— Сам! На лошади! Весь народ к колодцу побежал! — выпучил глаза, сообщил мальчишка.
Мы тоже пошли к колодцу. Там, в центре села, была устроена небольшая площадь. Здесь объявляли разные важные новости, сюда вечерами сходились хозяйки, чтобы вдоволь поболтать и посплетничать у колодца.
Во многих дворах были свои, но надо же народу где-то пообщаться!
В центре площади, в деревянном кресле, которое притащил запасливый староста, восседал граф Венсан.
Именно восседал, а не сидел, потому что вид у господина был поистине царский. Разве что глаза немного выдавали его любопытство — граф внимательно приглядывался к народу, словно кого-то искал.
