– Из-за прошлого не убивают, какое бы страшное оно ни было, – задумчиво сказала Волохова. – Прошлое всегда неразрывно связано с настоящим. Просто люди со временем не меняются. Коли раньше был подлецом и мерзавцем, то и сейчас не перевоспитаешься ни за какие коврижки. Давайте хоть чаю вам налью, что уж совсем-то посуху разговаривать, тем более что разговор будет длинный.
Вскипятив электрический чайник, расписанный под хохлому, Наталья налила чаю, разложила по розеткам дивно пахнущее летом и солнцем земляничное варенье, достала магазинную сладкую сдобу, налила вазочку меду и приготовилась рассказывать.
По поводу ареста и ссылки доктора Истомина Игнат Волохов переживал страшно. За войну и послевоенные годы не было у него человека ближе и роднее. Именно Истомин благословил Игната на женитьбу, именно он был рядом, когда у Волоховых сразу после рождения умер первенец, именно он выбил им комнату в большой квартире на Лиговке, добился, чтобы Игната назначили старшим медбратом в отделении, выписывал для него премии, да и вообще всячески помогал, заменив ему отца, хоть и сам был ненамного старше.
Несколько лет после ссылки Истомина Волохов пытался раздобыть адрес опального доктора. Получилось это не сразу. Лишь в пятьдесят пятом году, уже после приезда Битнеров и рождения дочери Наташи, он разузнал, что живет Истомин в селе Константиновское Вологодской области, и сразу написал ему письмо.
Письмо то осталось без ответа, так же как и десятки других, посланных по тому же адресу и вернувшихся обратно даже не распечатанными.
Игнат долго гадал, что же случилось с доктором Истоминым. Переехал? Умер? Но затем встретил в Александровской больнице какого-то вологодского врача, прибывшего на курсы повышения квалификации, и узнал, что нет, Василий Николаевич до сих пор практикует в Константиновском и славится своими золотыми руками на всю округу.
Почему-то старый друг не хотел отвечать на его письма. Чтобы понять, что же произошло, в шестидесятом году Игнат сел на поезд и отправился на Вологодчину, чтобы повидать Истомина.
Обратно он вернулся спустя два дня, мрачный и расстроенный донельзя. Жена выяснила, что доктор его даже на порог не пустил, назвав стукачом и доносчиком.
С трудом Игнату удалось понять, что именно его Истомин обвиняет в истории с портретом Сталина. Расстроился Волохов так, что три ночи в прямом смысле не спал. Он никак не мог взять в толк, почему Василий, ради которого он, не задумываясь, отдал бы жизнь, мог поверить, что верный Игнат его предал.
