Я проснулась от запаха гари и успела все потушить до того, как начался серьезный пожар.
– Подожди, – теперь уже сказал он. – Ты что, хочешь сказать, что боролась с огнем сама? В одиночку?
– А кого я должна была позвать? – спросила она и вдруг расплакалась. – Телефонов я никаких не знаю, дом твой на отшибе, пока я бегала бы за помощью, все бы сгорело к чертям собачьим!
– Да и хрен с ним, с домом! – заорал Вальтер так сильно, что она в испуге отнесла трубку подальше от уха, чтобы внезапно не оглохнуть. – Ты же могла пострадать! Ты что? Разве так можно? Нужно было хватать документы и телефон и бежать подальше.
– Ага, а там, подальше, меня бы ждал человек, который устроил поджог, – всхлипывая, подхватила Вася. – Вальтер, я думаю, он хотел выманить меня на улицу, подальше от дома. Не надеялся же он действительно, что я в одночасье сгорю в пламени? Он не может убить меня в доме или даже во дворе, у тебя же тут камеры везде натыканы, я же вижу. Он как раз хотел, чтобы я побежала за помощью, и тогда, на улице, он бы меня и прикончил.
Собственная догадка так ошеломила Васю, что она в ужасе замолчала.
– Пожалуй, ты права, – тихо сказал голос Вальтера в трубке. – Поэтому ни в коем случае не выходи за ворота. Ты слышишь меня? Ни при каких обстоятельствах! А лучше всего вообще сиди дома. Возьми в прикроватной тумбочке ключ от спальни и запри дверь снаружи. Обойди по периметру весь второй этаж и вообще запри все двери. Сиди на первом этаже, потому что там никто не сможет влезть в окна.
А камеры действительно включены.
– Вальтер, кто в деревне знает о том, что они есть? Волохова?
– Да все знают. Я эту информацию распространил максимально широко, чтобы неповадно было влезать, когда меня дома нет. Так что это секрет Полишинеля. Ты сейчас где?
– Во дворе.
– Быстро иди в дом. Запри все, что я сказал. Продержись до завтрашнего вечера, ладно? В полицию я сообщу. Утром подпишу контракт и сразу выеду к тебе. Хорошо?
Васе вдруг стало обидно, что даже в такую минуту он не забыл о своем чертовом контракте.
– Хорошо, – сухо сказала она и отключилась.
Из духа противоречия она не пошла в дом сразу, а обошла двор по периметру, едва касаясь рукой толстого кирпичного забора с острыми металлическими пиками наверху. За баней на одной из пик что-то висело. Приглядевшись, Василиса обнаружила, что это женский пуховый платок. Белый, связанный тонкой ажурной вязью из белого пуха оренбургский платок. Этот платок был ей знаком.
