Она приготовила лазанью из найденных на кухне припасов, открыла бутылку красного вина, с удовольствием поела, чувствуя, что аппетит разыгрался не на шутку, вымыла посуду, затем, подумав, быстро протерла в доме пол, нашла и повесила в спальне новые шторы, предварительно вымыв закопченное окно, и, как могла, постаралась ликвидировать следы ночного происшествия.
Как это ни странно, спальня пострадала не сильно. Светлые пастельные обои не закоптились, натяжной потолок лишь у самого окна был покрыт грязными черными разводами, но в целом комната выглядела вполне пристойно.
Довольная результатами своих трудов, Вася быстро приняла душ, снова захотела есть, соорудила себе огромный бутерброд с сыром и, бросив взгляд на часы, с удовлетворением отметила, что уже шесть вечера. По ее расчетам, Вальтера оставалось ждать часа два, максимум три.
Во дворе по-прежнему было тихо, поэтому она налила в высокий пузатый бокал еще вина и снова устроилась на крыльце, решив, что всегда успеет заскочить в дом, если это вдруг понадобится.
Стук в калитку застал ее врасплох. Она судорожно дернулась, облилась вином, вскочила со ступенек и замерла на крылечке, готовая в любую секунду обратиться в бегство. Стук повторился, теперь он был более настойчив.
– Эй, кто-нибудь дома? Хозяева, ау… – послышался незнакомый ей мужской голос.
– Кто там? – крикнула она раньше, чем сообразила, что лучше бы было не отвечать вообще.
– Мне нужно поговорить с хозяином дома. Я приехал к Вальтеру Битнеру.
Меня зовут Гурам Анзорович Багратишвили.
– Сейчас, – закричала Вася и со всех ног бросилась к воротам. – Сейчас, не уходите, я вам открою. Вы ведь отец Вахтанга, да?
– Да, я отец Вахтанга, – сказал ей полный мужчина в стильных позолоченных очках, когда она, повозившись с замком, отворила калитку. – А откуда вы знаете, то есть знали, – он помрачнел, – моего сына?
– Видите ли, я была его знакомой, – сообщила Вася. – И это я из окна поезда увидела его тело в лесу и сообщила в полицию.
Ну, то есть не в полицию. Но это не важно. Вы проходите, пожалуйста, Вальтера нет дома, но он скоро будет.
– А как вас зовут, милое дитя? – Багратишвили вдруг улыбнулся. Стоящая перед ним девушка была похожа на маленькую взъерошенную птичку. Пожалуй, воробья.
– Меня зовут Василиса Истомина, – представилась Вася, и он, услышав ее имя, вдруг пошатнулся и, возможно, упал бы, не подхвати она его под руку.
– Как вы сказали? – прошептал он.
