Впрочем, назвать ее бабкой можно было лишь с большой натяжкой. Перед Василисой стояла женщина лет шестидесяти пяти, полная, с коротко стриженными и тщательно окрашенными волосами, не в бесформенном халате, а в удобном плисовом домашнем костюме и резиновых шлепанцах. Шлепанцы представляли собой не распространенный дешевый рыночный вариант китайского ширпотреба, а так называемые кроксы, причем, это Василиса успела заметить, довольно хорошего качества.
– Здравствуй, коль не шутишь, – отозвалась женщина и замолчала, позволяя Василисе объяснить, с чем пожаловала.
– Мне сказали, что у вас можно комнату снять. Мне ненадолго, дней на десять.
– Комнату? – Ангелина помолчала, пожевав губами. – Комнату можно. А ты зачем, красавица, в наши места-то пожаловала? У нас тут дачников нечасто встретишь.
– Да вот, на работе неприятности, захотелось в деревенскую глушь сбежать, спрятаться от всех, – зачем-то соврала она. – Я в деревне никогда не бывала, захотелось новых ощущений, да и за границу отдыхать нынче не поедешь.
Дорого.
– Да, кусается нынче заграница, – согласилась Ангелина. – Это точно. А почему нашу деревню выбрала?
– Да в Москву как-то ехала и в окно увидела, – Василиса выдала эту полуложь-полуправду довольно решительно, – а когда появилась необходимость передохнуть, то вспомнилось.
– От хахаля, что ли, сбежала? – Бабка решила проявить проницательность, а Василиса решила, что не будет ее разочаровывать.
– Ну, можно и так сказать, – согласилась она. – Так сдадите комнату?
– Сдам, чего ж не сдать, – Ангелина отошла от входной двери и сделала приглашающий жест рукой.
– Проходи. Дверь в горницу направо. Дом у меня большой, как видишь, а я в нем одна. Дочка в городе, сын вообще в Питере, так что места навалом. Ты кроссовки-то свои в сенях снимай, половики мне не топчи. Вон твоя комната будет, по коридору налево. К вечеру баню натоплю, помоешься с дороги. Столоваться у меня будешь?
– Да, если можно. Я же тут ничего не знаю."
"– Так чего знать-то, молоко парное беру, творог, яички домашние, – Василиса сглотнула, вспомнив все эти с детства знакомые вкусности.
– Ну, тогда за комнату и еду – тыщу рублей в день. Как? Потянешь?
– Потяну, – решительно сказала Василиса, в уме попрощавшаяся с десятью тысячами. Денег было жалко, потому что доставались они тяжело, выматывающими душу ночными дежурствами. Впрочем, она надеялась разузнать все быстро, чтобы не задерживаться на десять дней, а значит, от ее расторопности зависела и существенная экономия по деньгам.
