Василиса целый вечер думала над тем, что значат эти слова, но так ничего и не придумала. Отстирала шорты, предусмотрительно перепрятав серебряную монету, сбегала их прополоскать на речку и, чтобы хоть как-то сгладить неприятные воспоминания дня, решила затеяться с пирогами.
– Тетя Ангелина, можно я пирогов напеку? – спросила она.
– Пеки, – удивленно ответила та. – Только печь-то с утра уже остыла.
– Не беда, я протоплю, – уверенно ответила Вася. – Сейчас несколько поленьев кину и, пока топится, в магазин сбегаю, за творогом.
Вы что больше любите – рогульки или открытый пирог?
– Да мне что, – медленно и как будто нехотя ответила Ангелина. – С чем напечешь, с тем и будет. Яйца вон бери свежие. Тебе бабка Наталья принесла, в благодарность.
– За козу, что ли? – Василиса засмеялась, вспомнив утреннюю дойку. – У меня сегодня весь день сплошные приключения. Что ты будешь делать!
Спустя три часа румяные горячие пироги – с творогом, с капустой, с картошкой и с яйцом, накрытые найденным в комоде чистым вафельным полотенцем, – доходили в центре стола.
Рядом пыхтел обнаруженный Васей в сенях и натопленный дедовским методом медный самовар. Как все в доме Ангелины, начищен он был до блеска, даже глазам было больно смотреть в его яркие бока.
Заварив чаю с мятой и листочками смородины, гордая своими домашними умениями, Вася пригласила возившуюся в огороде хозяйку к столу.
– Вот что, девка, – решительно сказала та, откусив от пирога с творогом и вдруг отложив его в сторону. – Я недомолвок и экивоков не люблю.
Поэтому спрошу сразу. Почто ты мне соврала?
– В смысле? – непонимающе посмотрела на нее Василиса и вдруг сообразила и начала краснеть, наливаясь помидорным румянцем."
"– В смы-ысле, – передразнила ее Ангелина. – Ты мне что сказала? Что городская. Что в деревню в первый раз в жизни приехала. А я что вижу? Когда у картошки первый урожай, ты в курсе, печь топишь, самовар растопляешь, любо-дорого смотреть. Козу доишь. Одежду в комнате на веревке развешиваешь, как испокон веку деревенские делают.
От борщевика бережешься. Баню любишь. Пироги в печи печешь. Деревенская ты девка! Навык у тебя такой, что в кровь въелся, не вытравишь. А раз так, то зачем ты мне соврала и по какой такой надобности в глушь нашу приехала?
– Правда ваша, – Василиса понурила голову, так ей было стыдно. – Сама не знаю, зачем соврала, тетя Ангелина. Я ведь действительно в деревне родилась и выросла. Только далеко отсюда, в Вологодской области.
