Ключи Марии

Арета дремала, время от времени встревожено открывая глаза, словно хотела убедиться, что ее спутник не убежал, а он смотрел в окно на пролетавшие мимо деревья бесконечного леса, и думал о том, что же их ждет во Львове.

– Через полчаса выходим, – предупредила она, протирая глаза. – Посмотрите – какая красота!

За окном проплывали зеленые горы, над которыми клубились густые седые туманы. А девушка казалась чужой и неприступной, Олесь это чувствовал на расстоянии, хоть и не пытался подсесть к ней, обнять, сблизиться.

Она умело держала дистанцию. Она знала то, чего не знал он, но не спешила открыться ему до конца. Его до сих пор мучили ее слова об отце, они не уходили из памяти, продолжали пугать. Когда поезд сбавил скорость, приближаясь к станции назначения, он не выдержал.

– Мне трудно поверить, что вы способны были бы убить моего отца, – прошептал он. – Но вы это сказали.

– Мне не стоило этого говорить, – ответила она с грустью, не отвлекаясь от окна.

– Да… не стоило, – согласился он.

 – Но вы бы это сделали?

Она обернулась, посмотрела на него, минутку помолчала и вздохнула:"

"– Иногда мне кажется, что я знаю то, чего не знает никто. Не уверена, откуда берется это ощущение. Иногда я могу предсказать то, что вот-вот произойдет, а иногда все вокруг меня покрывается густой мглой. И лишь отдельные слова или звуки пробиваются ко мне снаружи, из этой мглы. Вы спрашивали меня: кто я? Если скажу: что не знаю – это не будет правдой, но и не будет ложью. Я же действительно не знаю, кто я, но в голове порою мелькают кадры из фильма, в котором я сыграла главную роль.

Кадры из несуществующего фильма. Иногда это черно-белый фильм, иногда цветной… Я пытаюсь остановить или замедлить тот или иной кадр, чтобы присмотреться к нему получше, но мне это не удается. Все исчезает, словно сносится ветром. А я остаюсь ошеломленной и в отчаянии. Я знаю, что меня подстерегает опасность, и исходит она от вашего отца, от его исследований. Мария… кажется, что это была я… та, которая вызывала ангелов.

– Мария? – удивился он. – Вызывала ангелов? Когда это было?

Она напряглась, наморщила лоб, что-то болезненно обдумывая, и была в этот момент такая прекрасная и такая беспомощная, что Олесю снова захотелось ее обнять, прижать к себе, но он не решился. Только положил руку на ее ладонь и легонько сжал. Она не забрала руки. А в ее глазах блеснули слезы. Она их быстро смахнула и снова обернулась к окну.

– Потом… – сказала тихо.