Я занервничал, не знал, что делать. Я осмотрел ближайшие дома, решая: стоит ли рвануть в любой из их дворов, но Арета меня сдержала. Взяла за руку и сказала: «Иди за мной». В ее голосе была такая сила убеждения, что я не спорил, мне даже показалось, что я на минуту попал под ее гипноз, и послушно взял ее за руку. Мы шли прямо на автоматчиков, загородивших один из переулков. Они глядели на нас совершенно безразлично. Но это не уменьшило моей тревоги, я стал шептать молитву, пытаясь на них не смотреть. Ну так, как бывало в школе, когда учитель смотрел в журнал и говорил: «Да-а… кто тут у нас давно не стоял у доски…», а ты опускал голову, смотрел в одну точку и пытался силой своей мысли заставить его пропустить твою фамилию в списке… – Он закурил, элегантно держа сигарету пальцами с ухоженными ногтями, и сделал паузу.
Видно было, что тогда он действительно пережил нечто особенное. – Но это странно… Никто не крикнул «Хальт!» или что-то другое, не наставил на нас дула автоматов, мы приблизились к солдатам, и они покорно расступились.
Краем глаза я видел, как Арета смело смотрела на них и улыбалась. Мы прошли сквозь них и продолжили свой путь. А за нашими спинами раздавались отчаянные крики, визги, вопли, и выстрелы. – Он снова замолчал, сигарета вспыхнула, клубок дыма поднялся над его головой. Он смотрел в окно, в котором виднелись только ноги людей, снующих в разные стороны, ноги и колеса велосипедов. – Этого я не могу забыть, – сказал медленно. – Я тогда пережил ужасный шок. Меня всего трясло. А она была спокойна.
Совершенно спокойная. Правда, недолго. Потому что, как только мы отошли на расстояние, когда уже не слышно было криков, лишь иногда отдельные выстрелы, она вдруг потеряла равновесие. Я подхватил ее и посадил на лавку. Несколько минут она находилась в полусознательном состоянии. На мои вопросы только повторяла «Да, да». Была бледной и обессиленной. Но скоро пришла в себя, осмотрелась с удивлением и сказала: «Я боялась… на самом деле я тоже боялась…» Как бы хотела успокоить меня и оправдать мой страх, чтобы я не стеснялся его на фоне ее храбрости.
Понимаешь? Пусть меня поразит гром, если и ты с ней не пережил что-то подобное.
– Да, – кивнул Олесь. – Было такое и со мной, когда она сама справилась с двумя грабителями, переломав им руки. А потом, сойдя с поезда в Сяноке, мы так же, как ты рассказал, прошли эсэсовцев, которые проверяли всех пассажиров.
– Значит, вы были в Сяноке, – оживился Косач, и Олесь с сожалением прикусил свой длинный язык.
