Ключи судьбы

В свои тринадцать Малуша не могла не понимать, что это значит. Деревские князья убили Ингоря – мужа Эльги и отца Святослава. Эльга сама отправилась мстить за него: позвала князя Маломира, что к ней присватывался, на поминальный пир, и на том пиру ее отроки перебили подвыпивших деревских старейшин. С самим Маломиром во главе. Месть была свершена, но не полностью: убийство Ингвара устроили Маломир и его братанич Володислав. И всем в Киеве было ясно, что мира между Русью и землей Деревской не будет. Только война, пока из двоих противников не останется один.

Вернувшись в Киев, Эльга немедленно начала собирать войско.

Зимой русская рать вступила на землю Деревскую. Русы брали городцы один за другим – да мало где им и противились по-настоящему, – пока не дошли, гоня перед собой беженцев, будто волки оленей, до Искоростеня на гранитных кручах Ужа. Там засел последний из рода деревских князей – Володислав, с тысячей ратников, остатками лучших мужей и толпами беженцев. Не хватало всего: хлеба, воды, дров.

Мужчин, способных сражаться. И когда русы стрелами зажгли постройки, деревская рать вышла им навстречу, уже не надеясь победить, а лишь желая пасть с честью. Почти всех их перебили, женщин и детей взяли в полон. Среди полона, как Малуша теперь знала, была она сама, ее мать и брат Добрыня. Ей было четыре года. Вот почему она ничего не помнит. Их продали бы грекам заодно с остальным полоном, если бы мать не состояла в родстве с Эльгой. Княгиня вновь взяла племянницу к себе и вскоре выдала замуж за оружника Мистины. Старшие дети Предславы почти всю жизнь были пленниками, как теперь поняла Малуша, рабами Эльги. Благодаря родству та держала их не по-рабски и не давала почувствовать свое положение. Но по сути это ничего не меняло. Она, Малуша, и ее брат – рабы женщины, сгубившей их отца…

Это было все, до чего Малуша сейчас могла додуматься. Но и это знание так придавило ее, что она еще седмицу ходила сама не своя. Хотела поговорить с Добрыней – они не жили вместе, однако всякий день виделись во дворе и в гриднице, – но не смела.

Ведь если заговорить об этом вслух с родным братом, которого это все так же касается, ужасные мысли станут совсем-совсем правдой. Малушу страшило и ее трудное положение, и возможное будущее.

А хуже всего была обязанность мести."

"Нет, только не это! Христос не велел мстить врагам. Он сам умирал на кресте, но не просил Отца о мести, а просил о прощении своим мучителям.