Ключи судьбы

К Святославу подъехал Асмунд – его вуй, бывший кормилец и ныне воевода.

– Лучников у них много. – Он слегка показал плетью. – И стоят удобно. Пойдем через брод – станут поверх своих рядов бить.

– Сам вижу, – дернул углом рта Святослав.

– Так давайте их от берега отгоним, – предложил Лют.

– Ты, что ли, возьмешься? – обернулся к нему Святослав.

Игмор и названые братья из числа ближних гридей Святослава переглянулись, ухмыляясь. Свенельдичу-младшему здесь не доверяли. Он был братом того, в ком Святослав с отрочества видел соперника.

Со дня смерти Ингвара Святослав, тогда тринадцатилетний, делил власть с матерью-соправительницей, а Мистина все это время оставался ее первым советником, воеводой и правой рукой. В семьях старых гридей и Олеговых бояр ходило немало рассказов о скрытом соперничестве Ингвара с его побратимом, что окончилось только со смертью князя. Соперничестве во всем: в ратной славе, удаче, влиянии на русь и полян. Мистина никогда не пытался явно оттеснить своего побратима от власти, но через него осуществлялись все решения, принятые Ингваром, а после его смерти – Эльгой.

И могло ли соперничество этих двоих не затронуть сам источник власти русов в Киеве – Эльгу и ее любовь? Много лет Святослав пресекал эти разговоры, оберегая честь матери. Но в последний год стало ясно, что молодой князь и впрямь неявно получил Мистину в отчимы. Мистина умел держаться так, чтобы не задевать самолюбие «пасынка», не жертвуя своим; не вмешивался в его дела, не допуская в то же время до своих.

После изгнания Улеба напряженность между вырастившим его Мистиной и Святославом еще больше возросла, и многие опасались, не дошло бы до открытой вражды между молодым князем и тайным мужем его матери. А многие, из числа недругов того и другого, надеялись на это.

Лют Свенельдич, разумеется, знал все это не хуже других, но не мог отказаться от участия в этом походе. Он принял на себя оскорбления, нанесенные киевскому князю, а часть из них назначалась ему самому. Даже неприятель не мог оспаривать его права искать свою долю мести.

Соглашался и Мистина: пусть его брат рожден от челядинки, но это не повод тыкать ему в лицо этим позором, будь ты хоть трижды князь и трижды йотун. Он дал брату сотню оружников и принес на Святой горе жертвы богам за его удачу. Пусть и понимал: не только оскорбленная честь толкает Люта в этот поход…

Даже сам Святослав не так стремился на тот берег Горины, где начинались владения Етона, как Лют Свенельдич.